Поздравление с наградой батюшку

Поздравление с наградой батюшку

На главную ‹  Проза ‹  Произведения Игоря Изборцева ‹ Пастырь духовный


“Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих” (Мф.4, 4). Есть люди, на которых Господь возлагает великую миссию: свидетельствовать об истинности этих слов. Свидетельствовать мудрым учительским словом, наставлением, личным примером всей своей жизни. Не много их, этих истинных пастырей духовных, но именно благодаря им мы еще помним, что вечность — это не только небо, исполненное бездной звезд, не только предмет абстрактных размышлений о безконечной последовательности развития материи, но, прежде всего, — неотъемлемая часть нашего личного существования, бытия нашей безсмертной души.
По милости Божией есть еще на земле нашей истинные пастыри духовные, наставники и молитвенники. Они как, увы, редкие, но яркие светильники в ночи, на пламя которых мотыльками слетается православный люд. Но лишь когда угасает один из них (чтобы с новой силой воссиять у Престола Божия), мы в полной мере начинаем осознавать их великое, непреходящее для нас значение...
В воскресенье 19 июля 1998 года мирно отошел ко Господу протоиерей Валентин Мордасов. Мудрый пастырь, духовный отец, опытный наставник и учитель — для многих он являлся примером истинного святоотеческого благочестия.
Лукавое человеческое око часто помимо воли ищет в ближнем изъяны и недостатки, чтобы оправдать свою собственную греховность, но, даже на самый критический взгляд, о. Валентин был безупречен. Казалось, от него в испуге удалились все свойственные нам пристрастия и слабости. Батюшка считал, что особую силу воздействия слово пастыря имеет лишь тогда, когда он сам победил в себе ту страсть, которую врачует в ближнем, ибо сказано: кто кем побежден, тот тому и раб (2 Петр. 2, 19). Поэтому прежде всего батюшка был требователен и взыскателен к себе...
Исполняя пастырский долг, он никогда не жалел себя. Будучи уже нездоров, он по двенадцать и более часов находился в храме. За последние десятилетия пастырского служения он не единого раза не был в отпуске. Прошение о нем о. Валентин написал лишь незадолго до кончины, когда совсем уже ослабел. Батюшка говорил, что священник неотлучно должен пребывать на своем приходе и быть готовым в любой момент дня и ночи исполнить свой долг: отслужить требу, напутствовать умирающего, дать мудрый духовный совет или просто утешить, сказать теплое, доброжелательное слово.
Так и было все эти двенадцать лет, что служил о. Валентин на погосте Камно в храме св. вмч. Георгия...
Древнее городище Камно расположено у истоков реки Каменки, между двух ее русел, на полуострове, образованном широкими и глубокими оврагами этой реки, высота склонов которых достигает 12 метров. Самой природой это городище было очень хорошо защищено от нападений врага.
У Камно неоднократно задерживался враг, рвущийся к Пскову. Здесь произошло в 1238 году сражение, известное в летописи, когда псковичи “избища Литву на Камне”. В 1271 году псковичи под руководством прославленного псковского князя Довмонта Тимофея разбили крупную рать немцев. Отмеченные в летописи сражения на Камне происходили также в 1341, 1407 годах.
А места тут воистину чудесные — природа будто дышит древностью. С холма открывался небывалый простор: сплошное море камышей, деревья и домики на горизонте и, где-то в далеком далеко, скорее угадывается, чем видится Псковское озеро. Оно километрах в шести, но дыхание его явственно слышится уже здесь. По правую руку, на той стороне реки еще недавно по здешним меркам — в начале двадцатого столетия — стоял двухэтажный дом помещиков Яхонтовых — красивый и величавый, как и сами Яхонтовы, люди интересных судеб, среди которых были герои Отечественной войны 1812 года, поэты, государственные деятели — люди старого времени, люди России. Ежедневно на рассвете дом, расположенный от погоста прямо на восток, изумительно раскрашивался первыми лучами восходящего солнца, над крышей вырастала чудесная золотая корона, стены дышали жизнью и обитатели дома, вместе с холодным утренним воздухом, вдыхали эту жизнь и переполнялись ею... Увы, ничего этого не сохранилось... Но внизу по—прежнему шумит обмелевшая вода Каменки, пенистыми бурунчиками огибает позеленевшие от возраста камни. А на левом ручье доживает свой век старая, давно бездействующая водяная мельница, сложенная из местного дикого камня. Это и есть свидетельство об ушедшей России. Об остальном можно лишь догадываться... А последние Яхонтовы, как и все их предки, нашли упокоение на здешнем погосте в родовом захоронение у северной стены Георгиевской церкви. Все оканчивается церковью и погостом и, впрочем, все ими же начинается. По крайней мере, здесь... Таким видится погост Камно — без всякой новомодной фальши, настоящий, русский, притягивающий к себе еще и еще, если однажды тут побывал. А может быть виной этому батюшка, протоиерей Валентин Мордасов, покоящийся ныне у стены Георгиевского храма…
“Искренне уважай и люби всякого. Сочувствуй и доброжелательствуй всякому, жалей о согрешающем. Пользуйся случаем, чтобы сделать добро. Радуйся с радующимися, плач с плачущими. Не думай ни о ком худо без достаточной на то причины. Не имей ни с кем вражды. Покрывай всех любовью и снисхождением. Смотри на согрешающих, как на немощных, как на больных душевно. Не плати злом за зло. Не давай в своей душе места никакому злу ни на одну минуту, и ты соблюдешь заповеди Божии…”
Крутятся ролики аудиокассеты, звучит батюшкин голос, голос дорогого для многих из нас человека — протоиерея Валентина Мордасова. Сколько времени уж минуло с тех пор, как прозвучали эти слова под сводами камновского храма св. великомученика Георгия? Сколько лет хранит холодная плоть магнитофонный ленты обертоны батюшкиной речи, выделяющие для слушающих что-то самое важное, самое значительное? Семь? Восемь? Десять? Удивительно, но впечатления из прошлого столь яркие и живые, что не требуется никаких особых усилий, чтобы перенестись назад, сквозь все эти годы. Вот оно… Напряженная ожиданием плотная человеческая масса в приделе преподобного Никандра … Храм полон, но тих, так что хорошо слышно как, потрескивая, сгорают, истончаясь и тая, свечи у икон… На солею выходит батюшка. Он такой же как всегда. Его старенькая желтая риза, черная вязаная шапочка — весь его по домашнему уютный и такой простой облик — удивительным образом увязываются с простотой и незамысловатостью церковных интерьеров. Батюшка кажется частью этих деревенских росписей, разнородных, отчасти фрязевского письма, икон, стареньких разновеликих подсвечников. Он словно вырастает из неприхотливой русской простоты, не кичливой, не ищущей своего, но обладающей неведомым миру духовным богатством, неподвластным времени и тлену, богатством подлинным, ибо и сама благая Вечность его приемлет. Что это за богатство? А вот об этом как раз и говорит батюшка с амвона; говорит каждому из нас, ведь “истинная святость никакими грешниками не гнушается”; говорит неустанно, с отеческой любовью и терпеливостью…
“Пусть душа твоя станет благодатной почвой для зерна — слова Божия. Угождай Богу с разумением. Человек, который не верует, живет как слепой. Евангелие говорит о Закхее, который старался увидеть и познать Бога, так что даже залез на смоковницу, несмотря на свой важный чин. Так и мы должны веровать, искать Бога и стремиться к нему. Цель всякого познания — Бог…”
Батюшка держит в руке лист бумаги, покрытый плотно теснящимися друг к дружке строчками и время от времени посматривает в него. “Духовные сливки” — так он это сам называет. А по сути своей — это духовные сокровища, квинтэссенция многовековой святоотеческой мысли. Сколько же толстых тетрадей заполнила неутомимая батюшкина рука в процессе этой, может быть, единственно ценной и спасительной компиляции? Десятки и десятки! Труд целой жизни. Ведь это не просто переписывание — это выделение самого главного, самого существенного. Это десятилетия неимоверно кропотливого труда; плод бодрственных ночей; часы, украденные от дневного отдыха между службами, требами, духовными беседами…
“Самая первая добродетель — никого не обижать.
Человек без скорбей не наследует Царствия Небесного, для того Господь и дает скорби, чтобы взыскали Бога.
Не радуйтесь падению брата, за эту радость Господь будет нас предавать суду.
Кто будет заботиться о больных и бедных, тот избавится от мучительной смерти, а кто их ненавидит, тот будет изгнан от Христа…”

Батюшка выделяет интонацией некоторые слова и выражения как что-то особенно важное, делает на этом акцент, ударение. Он словно адресует это кому-то конкретному из предстоящих ему и слушающих. Нет, не “словно” — это действительно так: кто-то нуждается именно в этом наставление, в этих словах; для кого-то это сейчас — самое насущное, то, что он подспудно искал и не находил — единое на потребу. Каждый из бывавших у батюшки ощутил это на себе. И эта духовная интуиция, духовное прозрение по истине удивительны...
“В душе смиренной упокаивается Господь.
Искренний друг узнается в нужде нашей.
Все грехи мерзки пред Богом, но нет более мерзкого, чем гордость сердца.
Огонь погасить огнем нельзя, так во время брани — надо молчать.
Господь не услышит молитв тех, кто не хочет прощать ближних”.

Батюшка читает из своего листочка и немногие из присутствующих сейчас в храме знают, что не только им, но и сотням тысяч верующих по всей Руси открыты эти спасительные источники нетленных святоотеческих знаний. Десятки тысяч книг, как живительные реки, растеклись по городам и весям и насыщают жажду ищущих слова духовного. Промысел Божий не позволил сгинуть в безвестности батюшкиным трудам — его тетради, попавшие в руки православных издателей, словно чудесным мановением Божиим, претворились в прекрасные душеспасительные книги. При жизни отец Валентин не позволял где-либо упоминать его имя, поэтому и появлялись “рассказы сельского священника”, “записки неизвестного батюшки”… Лишь теперь, спустя годы после блаженной батюшкиной кончины, открылось на обложках книг столь дорогое для нас имя, — пелена неведения снята и теперь известно, кого поминать в своих молитвах, кого благодарить за чудо соприкосновения с животворящей святоотеческой мудростью, — имя это — протоиерей Валентин Мордасов…
“Главная цель пастыря — это спасение людей, вверенных его попечению”. Когда-то, много лет назад, отец Валентин, будучи еще молодым священником, записал эти слова в свою тетрадь и пронес в памяти через всю свою жизнь.
Протоиерей Валентин Мордасов прошел долгий путь пастырского служения. Он родился 10 марта 1930 года в деревне Хмелевка, Олениниского района Калининской области. Детские и юношеские годы провел в Ленинграде. Семья его жила на проспекте Огородникова(1) в доме 11/3 (по крайней мере, в послевоенные годы). Отец, Анатолий Сергеевич Мордасов, работал мастером на Кировском заводе, мама, Надежда Ивановна, была медработником. Его родители — типичные представители советской трудовой интеллигенции — были, безусловно, чужды всякой религиозности и, следовательно, никак не могли преподать сыну какие бы то ни было знания о духовной жизни. Поэтому тем более удивителен факт зарождения в сердце юноши истинной, нелицемерной веры — этого благодатного огня, который со временем воспылает в нем с такой силой, что без преувеличения соделает его великим светочем Православия. Воистину — Дух Святый дышит где хочет! Можно предположить, что временем его духовного пробуждения стала Великая Отечественная война, которая для миллионов русских людей разграничила историю на “до” и “после” — до и после войны. Для жителей же Ленинграда это разделение вылилось в более конкретную форму — до и после блокады. У нас нет точных сведений о том, как провел о. Валентин эти трагические 900 дней. Но очевидно, что вся их неимоверная тяжесть не миновала его плеч: безпрерывные бомбежки, очереди за скудной пайкой хлеба и нескончаемая вереница смертей — близких и знакомых, друзей и товарищей, учителей… Не тогда ли родилась в его душе пламенная, живая молитва, а в сердце утвердилось постоянное памятование о Боге? Возможно, уже в ту пору появилось у него твердое намерение стать служителем святого алтаря… Как бы то ни было, в 1947 году, по окончании семилетней неполной средней школы, по настоянию родителей он определился в Машиностроительный техникум, — чисто из сыновнего послушания — и в 1950 году получил специальность киномеханика III категории. Однако влечение сердца оказалось непреодолимым и вскоре, вопреки воле родителей, он поступил в Духовную Семинарию. Было бы ошибкой думать, что, из-за расхождений во взглядах на свободу совести, т.е. на неотъемлемое человеческое право исповедовать истинную веру, быть верующим, Валентин утратил уважение и любовь к своим родителям. Нет. Горячую сыновью любовь к ним, — также, как и непрестанную о них молитву, — он пронес в сердце через всю свою жизнь. И Милосердный Господь обратил сердце матери к вере, к Церкви. В последствии, она подолгу гостила у сына на приходах, нянчила внука, ходила вместе с детьми в храм. А Валентин выбрал свою дорогу — единственную дорогу! — уже тогда, и ничто не могло помешать ему идти путем его истинного предназначения — пастырского служения Богу и ближним. О том, каким он был семинаристом, свидетельствуют скупые строчки из официального документа — характеристики — от 4 августа 1953 года:
“Воспитанник Ленинградской Духовной Семинарии Мордасов В.А. переведен в III-й класс Семинарии со средним баллом 4, 91 (под вторым номером), отличного поведения, религиозно настроен. Весьма усерден к посещениям церковных богослужений. Пользуется полным уважением товарищей.
Вр.и.о. Ректора Ленинградской
Духовной Академии и Семинарии
профессор Парийский Л.Н.”
Сохранились свидетельства, что в эти годы Валентин Мордасов встречался с великим духоносным старцем Серафимом Вырицким, духовную любовь к которому он пронес через всю свою жизнь. Еще будучи семинаристом, он, в поисках духовного совета и наставления, часто приезжал в Псково-Печерский монастырь к старцу Симеону (Желнину), ныне прославленному Церковью.(2) Бывал он и у отца Иоанна Максимова, служившего тогда в Георгиевском храме погоста Камно. Этот-то замечательный батюшка и благословил его брак. “Выбирай себе невесту”, — сказал отец Иоанн, указав на певчих со своего клироса. И тут случилось нечто удивительное: отец Валентин медленным взглядом обвел притихших девиц и указал на одну из них: “Выбираю вот эту”. Так летом 1953 года состоялось его знакомство с будущей матушкой Александрой Павловной Васильевой, которая была уроженкой здешних мест — деревни Чернецово, Псковского района. Странная, почти мистическая, связь с местом: здесь родилась его жена, здесь упокоился позже их безвременно ушедший сын Михаил, здесь предстояло ему служить последние годы, здесь же — умереть и быть погребенным...
1 августа 1953 года Валентин пишет прошение на имя Высокопреосвященнейшего Митрополита Ленинградского и Новгородского Григория (Чукова).(3)
“Имея искренне желание служить на ниве Господней, я все меры предпринимаю к тому, чтобы получить как можно большее богословское образование, чтобы стать достойным пастырем этого высокого служения, но создавшееся положение не позволяет мне продолжить учебу далее III класса. Поэтому прошу Вас, Высокопреосвященнейший Владыка, благословить меня на принятие сана иерея в погосте Лосицы с продолжением обучения на заочном отделении.
Учащийся III класса Ленинградской
Духовной Семинарии Мордасов В.А.”
В ответ на это прошение 4 августа поступает резолюция Митрополита Григория следующего содержания:
“Назначается на вакантное место настоятеля церкви в с. Лосицы Псковской области. Подготовить к посвящению в сан иерея, если не встретится канонических препятствий”.
Никаких канонических препятствий, конечно же, обнаружено не было, что и засвидетельствовал 27 августа духовник, протоиерей Павел Фруктовский, совершавший ставленническую исповедь Валентина перед рукоположением. За двадцать дней до этого произошло еще одно важнейшее событие, о котором невозможно умолчать: 7 августа 1953 года настоятель Георгиевского храма погоста Камно протоиерей Иоанн Максимов совершил Таинство венчания над Валентином Анатольевичем Мордасовым и Александрой Павловной Васильевой. Так родилась новая православная семья, — новая малая Церковь, — которая для многих верующих долгих сорок пять лет будет служить эталоном и образцом.
Итак, обстоятельства позволили о. Валентину лишь два года проучиться в Семинарии, но как показала дальнейшая жизнь, и этого времени хватило, чтобы у него сформировалось мировоззрение настоящего пастыря, серьезно и добросовестно относящегося ко всем своим обязанностям.
28 августа 1953 года в Николо-Богоявленском кафедральном соборе г. Ленинграда епископом Таллинским и Эстонским Романом Валентин Мордасов был рукоположен в сан диакона. А на следующий день, 29 августа — в сан иерея. Произошло это уже в другом храме — в Спасской церкви поселка Парголово Ленинградской области. К рукоположению во священника диакона Валентина Мордасова подводил настоятель этого храма протоиерей Александр Мошинский. 27 сентября о. Валентину была выдана справка в том, что он, “обучаясь практически совершать богослужения в Николо-Богоявленском кафедральном соборе г. Ленинграда проявил себя аккуратным и ревностным исполнителем возложенных на него обязанностей. Безпрекословно выполнял все даваемые ему поручения”. (Подписал Николо-Богоявленского кафедрального собора ключарь, протоиерей Константин Быстреевич).
Уже со следующего дня, т.е. с 28 сентября, согласно резолюции Митрополита Григория (Чукова), о Валентин приступил к обязанностям настоятеля Митрофаниевской церкви с. Лосицы Лядского (ныне Плюсского) района Псковской области. Священников тогда катастрофически не хватало, вследствие чего им часто приходилось окормлять по два и более приходов. Не миновал этого и молодой батюшка о. Валентин. Уже в конце ноября 1953 года его, Указом Владыки Григория, назначают входящим священником Дубягского прихода, “с непременным служением в нем в Введение” (подпись: секретарь митрополита). Село Дубяги расположены от Лосиц на расстоянии более двадцати километров, преодолевать которые батюшке предстояло пешком. Но не это волновало молодого священника. В канун праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы он шлет в ленинградскую канцелярию митрополита тревожную телеграмму:
“Как мне быть со службой в храмовый праздник 4 декабря. У меня нет указа, разрешения от Лузина. Священник Мордасов”.
Лузин — это уполномоченный, без разрешения которого священнику тогда и шага ступить было нельзя. Сегодня, когда духовенство подвизается на ниве церковного служения в совершенно других условиях, трудно представить мрачную атмосферу тех лет. Можно только предположить, какие сердечные муки, душевные страдания пережил горящий пастырской ревностью молодой лосицкий иерей, испытывая постоянное давление со стороны местных властей? Как бы то ни было, он не жалея сил отдавался пастырскому служению, и уж с первых месяцев заслужил уважение и любовь и собратьев-священников, и прихожан.
23 января 1954 года благочинный Гдовского округа протоиерей Борис Лебедев, в докладе правящему архиерею митрополиту Григорию, так характеризовал священника Валентина Мордасова:
“Молодой батюшка, прибывший на приход всего лишь в октябре 1953 года, успел себя зарекомендовать как усердный проповедник слова Божия. Богослужения ведет истово, не торопясь. Своей скромной, трудовой жизнью подает прекрасный пример для верующих людей своего прихода, и прихожане очень довольны своим молодым батюшкой”.
Отец Валентин, как видно, отличался не только ревностью к богослужению и проповеди слова Божия, но и совершеннейшей безотказностью в выполнении распоряжений вышестоящих церковных начальников. По-видимому, это и позволило благочинному протоиерею Борису Лебедеву просить архиерея возложить на лосицкого батюшку еще одно послушание — исправлять должность “входящего” священника Спасо-Преображенской церкви села Прибуж Гдовского района. А это уже более тридцати верст по прямой…
Указ из канцелярии Митрополита Лениградского и Новгородского не заставил себя ждать. В нем, в частности, священнику Валентину Мордасову сообщалось: “Высокопреосвященнейший Митрополит Григорий резолюцией своей от 4.08. 1954 года за № 1921 назначил Вас по совместительству “входящим” священником к Спасо-Преображенской церкви с. Прибуж Гдовского района Псковской области”.
Сколько же километров исходили батюшкины ноги? Сколько сельских дорог и тропинок измерили их торопливые шаги? Бог весть…А ведь именно в это время в семье Мордасовых появился ребенок. 4 июля 1954 года родился сыночек Мишенька, который естественным образом требовал не только материнской ласки и любви, но и отеческой заботы и опеки. Только было ли на это время у священника трех приходов, расстояние между которыми в сумме превышало семьдесят верст? Однако вскоре все изменилось к лучшему. Быть может, дошла до далекой митрополии весточка о нелегком положении молодого лосицкого священника? Кто знает? Как бы то ни было, но 17 сентября 1954 года в Гдовский округ поступает Указ о назначении священника Валентина Мордасова настоятелем Спасо-Преображенской церкви с. Прибуж. “С одновременным обслуживанием Введенской церкви пог. Дубяги”, — приписано в конце документа. Но это лишь один дополнительный приход и всего лишь каких-нибудь двадцать два километра…
“Сообщаю Вам, что по милости Божией священник о. Валентин Мордасов прибыл в село Прибуж сегодня 29 октября 1954 года”, — бодро отрапортовал батюшка. И без лишних разговоров приступил к исполнению своих обязанностей. Каким образом он это делал, хорошо просматривается из очередной характеристики, составленной все тем же благочинным Гдовского округа протоиереем Борисом Лебедевым:
“Настоятель Прибужской Преображенской церкви священник Валентин Мордасов является примерным сельским священником, которого высоко чтят верующие за его высоконравственные качества. Он прекрасный семьянин, в обращении с прихожанами всегда кроткий, смиренный, обходительный. В личной жизни постоянно воздержанный… К своим пастырским обязанностям относится со вниманием и должным благоговением. Следит за выполнением Церковного Устава в богослужении и неустанно заботится о проповедании слова Божия, подтверждая слова благоговейным примером своей личной жизни. Помимо настоятельства по Прибужской церкви он еще несет обязанности входящего священника в соседней Дубягской церкви (в 22 км), куда при отсутствии транспорта, ему приходится ходить пешком. Верующие обоих приходов высоко ценят своего доброго пастыря за его неустанные труды по окормлению обоих приходов, за его сердечную простоту, доступность и нестяжательность.
Следует заметить, что оба эти прихода — Прибужский и Дубягский — до назначения сюда Мордасова находились на весьма низком моральном и материальном уровне… Со дня назначения В. Мордасова в оба эти прихода, церковно-приходская жизнь в них коренным образом изменилась: посещаемость верующими своих приходских церквей значительно увеличилась и материально-хозяйственная часть храмов сразу стала рентабельной. Остается лишь пожелать дальнейшего успеха о. Валентину Мордасову в деле духовного руководства в обоих приходах.
Прот. Б. Лебедев, 12.06.1955 г.”
Труды о. Валентина ни остались не оцененными. 1 мая 1956 года новый предстоятель епархии, — теперь уж вновь восстановленной Псковской и Порховской — епископ Иоанн (Разумов) подписал Указ о награждении священника Валентина Мордасова, в котором говорилось, что вышеназванный священник “…во внимание за понесенные труды по обслуживанию Дубягского прихода, трезвое примерное поведение и ревностное служение Церкви Божией к празднику Святой Пасхи 1956 года награждается Набедренником”.
Новый Владыка сразу обращает внимание на старательного, трудолюбивого священника Валентина Мордасова, который относится к архипастырю с искренней сыновней почтительностью и уважением, а тот, в свою очередь, отвечает молодому священнику нелицемерной отческой заботой и попечением. На все последующие годы пребывания Владыки на Псковской кафедре у них устанавливаются самые добрые, доверительные отношения. Причем, можно с уверенностью констатировать, что о. Валентин добился расположения Владыки исключительно благодаря своему пастырскому усердию, трудолюбию и безотказности в выполнении самых трудных поручений. За подъемлемые труды следовали и награды:
Указ
Преосвященного Иоанна,
епископа Псковского и Порховского
Настоящий указ выдан Настоятелю Сп.-Преображенской церкви с. Прибуж, Гдовского района Псковской обл., священнику Мордасову Валентину Анатольевичу в том, что он за ревностное служение Святой Церкви и заботу о благолепии вверенного ему храма, в день праздника преп. Никандра псковского 27 сентября (7 лктября) награжден Камилавкой.
Иоанн,
епископ Псковский и Порховский
И все-таки многолетний, без передышек, труд давал себя знать. Накапливалась усталость, которая затрудняла возможность с полной отдачей и максимальной для прихожан пользой совершать свое пастырское служение. Наверное, положение действительно стало непереносимым, коль скоро скромный и безотказный доселе батюшка пишет своему архиерею нижеследующее прошение:
“С чувством глубокого смирения, припадая к стопам Вашего Преосвященства, обращаюсь к Вам, дорогой наш Архипастырь и Отец, и прошу Вас освободить меня от должности входящего священника в село Дубяги к 3/16 ноября, вследствие физической усталости, которая появилась в течение пятилетней ходьбы на расстояние от 20 до 40 км. Поэтому прошу заменить меня любым священником из села Лосицы, или Быстрово, или Гвоздно, чтобы моя последняя служба в селе Дубяги состоялась 3/16 ноября.
Прошу Вашего Преосвященства не отказать в моей просьбе.
Настоятель Введенской и Преображенской церквей
иерей Валентин, 28 октября 1958 г.”
Понимая, что любым человеческим силам есть предел, Владыка Иоанн принимает решение облегчить положение о. Валентина и подписывает Указ об его освобождении от обязанностей “входящего” священника Введенской церкви с. Дубяги. Делает он это не сразу, спустя почти полгода после получения прошения — как видно не так-то просто оказалось найти о. Валентину замену. Более того, Владыка даже готовит Указ о переводе священника Валентина Мордасова в пригород Пскова настоятелем Матфиевской церкви с. Писковичи. Но этому не суждено было сбыться. Возникают некие непреодолимые препятствия, возможно, связанные с несогласием на такое назначение со стороны уполномоченного Совета по делам религии по Псковской области А.И. Лузина. 25 июля 1959 года о. Валентин получает Указ о назначении его настоятелем Никольской церкви г. Порхова, к обязанностям коего немедленно и приступает. Впрочем, ненадолго: 12 декабря 1960 года Указом правящего архиерея он перемещен настоятелем на другой порховский приход — в Иоанно-Предтеченскую церковь, где и останется на долгих 20 лет. А Никольская Крепостная церковь города Порхова “ликвидирована”, согласно постановлению Порховского райисполкома. Вот так скоро и радикально решались в ту пору вопросы взаимоотношения Государства и Церкви. По воле кукурузного сеятеля Хрущева, СССР делал очередной рывок к коммунизму, где, как известно, места для православной веры не предусмотрено.
Воистину, это были нелегкие времена для Православной Церкви. Опять тюрьмы стали наполняться людьми духовного звания, опять закрывались и разграблялись храмы. Не было икон для мирян, молитвословов, духовных книг, недоступным для верующих стало Священное Писание. А как же все это было нужно! И болело сердце молодого священника. По его благословению ездили порученцы-послушницы в Киев, Москву и другие города за маленькими самодельными иконками, отпечатанными фотоспособом молитвами и краткими духовными поучениями, переписывали каноны, акафисты, целые духовные книги. С тех далеких лет погрузился батюшка в необозримый мир святоотеческих творений. Ночами он делал выписки, заполняя десятки и десятки общих тетрадей. Он собирал, как скажет позднее, сливки — самое важное, самое нужное, самое спасительное…
В это же время о. Валентин занимается еще одним крайне важным и для епархии, и для всей Русской Православной Церкви делом — он готовит самых достойных и способных из прихожан к принятию священного сана.
“Милостивый Архипастырь, любвеобильный отец, — пишет о. Валентин Владыке Иоанну, — Сегодня я имел личную беседу с Василием Роговским, из которой узнал о его желании идти по пути пастырства, в чем Вы, дорогой Владыка, решили помочь ему в сем великом деле и, конечно, если Господь поможет это осуществить положительно, то велика Ваша мзда не небесех. Я тоже, услышав Ваше чуткое отношение к Василию, исполнился умиления и радости к Вам и со своей стороны не только с охотою, но и срадостью дал свое согласие выучить всему тому, что необходимо для знания священника, с тем, чтобы в нашей епархии был занят пустой приход…
Ваш послушник иерей Валентин Мордасов,
12 февраля 1959 г.”
Далее следуют месяцы напряженной работы, в процессе которой о. Валентин преподает псаломщику Василию Роговскому основы пастырских знаний. Это и ознакомление с богослужебными книгами — Типиконом, Октоихом, Минеями, Евангелием, Апостолом; изучение славянского языка; теоретические и практические занятия по совершению богослужений и треб.
Наконец, в начале июня 1960 года о. Валентин рапортует Владыке:
“Ваше Преосвященство, Преосвященный Владыка, имею желание и единомыслие с прихожанами Александровского прихода видеть псаломщика Роговского Василия Тимофеевича в сане иерея настоятелем Спасской церкви сел. Александрова.
Иерей Валентин Мордасов”
“По-моему из него выйдет прекраснейший пастырь, — пишет в следующем письме Владыке о. Валентин, характеризуя своего ученика Василия Роговского, — Он верующий… вежлив, уступчив, добродушен, спокоен, вообще с хорошими нравственными качествами, а главное — не сребролюбец… Разрешите закончить свое письмо о Роговском словами: аксиос!”
Владыка Иоанн отнесся к рекомендациям о. Валентна с должным уважением и серьезностью. Вскоре псаломщик Василий Роговский был рукоположен в сан иерея к Спасской церкви села Александрова, где и приступил к исполнению обязанностей настоятеля. В дальнейшем он проявил себя как добрый и умелый пастырь, что еще раз подтверждает безошибочность духовной интуиции о. Валентина, свойственной ему, как мы видим, с самого начала священнического служения.
А у о. Валентина появились новые заботы: ремонт и строительство пристройки к Иоанно-Предтечинскому храму. Ему удается получить на это согласие местных властей. Можно лишь предположить, каких усилий ему это стоило? Батюшка обращается за советом и благословением к своему архипастырю. Владыка тут же высылает обстоятельный ответ:
“После разрешения Городского Совета строительства пристройки к Кладбищенской церкви необходимо сразу же организовать заготовку всех строительных материалов, указанных в смете с таким расчетом, чтобы в феврале-марте месяце все заготовить и в апреле-мае — произвести строительство.
Продумайте вопрос о стеновом материале — можно ли на месте приобрести кирпич или гипсошлаковые стеновые блоки.
Если же кирпича и блоков не доставите, то необходимо остановиться на шлакобетонных стенах и в этом случае надо приобретать цемент и завозить шлак.
Что же касается рабочей силы, то можно послать на 2 месяца человек 4-5 рабочих из Пскова, если у вас на месте не найдутся рабочие и в этом случае надо подыскать для них жилье, желательно в районе строительства.
Чтобы меньше пошло стенового материала, надо кладку цоколя на высоту до окон производить из бутового камня, как и фундамент.
О Ваших мероприятиях сообщите мне в Епархию не позднее 10 февраля с.г.
Иоанн, епископ Псковский и Порховский, 5.02.1961 г.”.
Владыка с любовью наблюдает за молодым священником, радуется его рвению, его успехам.
“Осмелюсь ходатайствовать перед Вашим Святейшейством, — пишет епископ Иоанн к Святейшему Патриарху Алексию I, — о награждении священника Валентина Мордасова золотым наперсным крестом к празднику Пасхи”.
Под умилительное пение пасхального тропаря “Христос воскресе из мертвых…” о. Валентин получает высокую церковную награду. “За усердно-ревностное пастырское служение Церкви Христовой… — значится в Указе о награждении. — Аксиос!”
Жизнь продолжалась своим чередом: сменяли друг друга богослужения, молебны, крестины, венчания, отпевания усопших…
“По распоряжению Управляющего Псковской Епархией, — пишет 10 ноября 1961 года о. Валентину секретарь Епархиального Управления протоиерей В. Евстафьев, — Канцелярия Епархиального Управления просит Вас рапортом подробнее освятить смерть протоиерея Павла Студентова: при каких обстоятельствах она произошла, в какое время дня или ночи, а также сообщить о совершенном отпевании 8-го ноября 1961 г., и кто принимал в нём участие. Где погребено тело умершего приснопамятного протоиерея Павла Студентова?”
Отец Валентин тут же высылает подробный отчет:
“В 13 часов 30 мин. 21 октября/3 ноября за обедом, который был принесен из ресторана Николаевой Татьяной, скончался, сидя за столом, опрокинув голову, 91 года митрофорный прот. о. Павел Студентов. Во все утро этого дня почивший чувствовал себя хорошо, так что не было никаких признаков смерти. Весть о смерти старца-протоирея быстро разнеслась среди верующих, так что сразу же стали приготавливать все к погребению. Прот. Валентин вместе с заштат. прот. о. Николаем Гордеевым по церковному уставу облачили почившего во все белые священные облачения, и сразу же прот. Валентином была отслужена первая панихида по новопреставленному. Был заказан гроб и Церковным Советом отпущены 75 руб. на погребение почившего. В субботу в 15 часов был перенесен гроб с телом из дома почившего в церковь, где служились по желанию верующих прот. Валентином ежедневно панихиды.
7 ноября к вечеру приехали для отпевания следующие священнослужители: 1) митроф. прот. о. Кронид с Гористо, 2) иером. Августин с Дно, 3) свящ. о. Иоанн с Подклинья, 4) о. Василий с Хохловых Горок и 5) о. Михаил с Жабор.
О. Михаил и о. Августин, по приезде в Порхов начали чтения св. Евангелия по почившему. В 17 часов этого же дня собором священнослужителей во главе с о. Кронидом был отслужен парастас по почившему, а на другой день 8-го ноября после обедни в 12 часов дня сразу же — отпевание.
На отпевание о. Павла собрались многие верующие, которые пришли проститься с почившим и помолиться об упокоении его души. Почти 3 часа длилось священническое отпевание, которое отпевалось собором священнослужителей и пелось 2-мя клиросами певчих. С прочувственным словом, которое вызвало слезы у многих присутствующих, выступил иеромонах Августин. Он в своей проповеди охарактеризовал о. Павла, как служителя Божия, потрудившегося на ниве Божией более полвека, из которых несколько лет послужил в гор. Порхове. Прощание с почившим продолжалось около полчаса, во время которого пелись певчими прощальные стихиры. Затем гроб с телом в преднесении фонаря, креста и 2-х хоругвей было обнесено священнослужителями вокруг храма при колокольном звоне и пении певчих великого канона “Помощник и Покровитель”, предано земле и опущено в могилу, которая была вырыта рядом с женою и дочерью почившего. Мир праху его!
Нижайший послушник Вашего Преосвященства,
прот. Валентин Мордасов, 11/XI— 61г.”
Конечно же, не все в жизни о. Валентина было безоблачным и гладким. Пастырское служение невозможно без искушений и скорбей. Враг рода человеческого, иногда без видимых причин, всевает семя раздора и неприязни в умы окружающих людей. Именно в это время соседи, проживающие за стеной комнаты семьи Мордасовых, воспылали к молодому священнику необъяснимым недоброжелательным чувством. По странному стечению обстоятельств, печка на всех была одна и топилась как раз со стороны этих соседей. Желая досадить батюшке, они, невзирая на осенние холода, перестали топить. Не остановило их и присутствие за стеной семилетнего ребенка. Последнее обстоятельство и побудило о. Валентина обратиться с просьбой о помощи к Владыке. Да и кому еще в бедах и скорбях может воззвать священнику, как ни к отцу-архипастрырю?
“Ввиду наступивших морозов, — писал о. Валентин, — мне приходится обратиться к Вашему Преосвященству с прошением о том, что вот ухе 13 число ноября, а моя семья замерзает в холодной, неотопленной комнате... С пятницы по сегодняшний день /понедельник/ комната не отоплялась, стоит ужасный холод, стекла изнутри в помещении замерзли. Нам приходится, закутавшись в одежда, кто как знает, согреваться. Мы терпеливо пережили весну, лето и осень. Но наступает зима, холод, который ощущается теперь нами особенно. Мы не жаловались Вам на холодные весну и осень, но теперь, когда холод сковал нас, а также кашель и простуда ребёнка от постоянного нахождения в неотопляемом помещении не дает более находиться ни одного дня, заставляет и вынуждает нас обратиться к Вам с просьбою о перемещении меня в другой приход…
Протоиерей Валентин Мордасов
13 ноября 1961 г.”
Владыка с помощью не замедлил. Уже 14 ноября он пишет ответ и в резкой, даже категоричной, форме требует от Приходского совета принять энергичные меры. Возможности к этому у церковной двадцатки были, поскольку дом, где проживали обе стороны конфликта, являлся церковным. “Если Церковно-Приходской совет не примет надлежащих мер, — пишет Владыка, — настоятель протоиерей (4) В. Мордасов будет немедленно перемещен к другой церкви, и ваш храм останется без священнослужителя. Дальше терпеть двойственности нет возможности…”
Вскоре с помощью Божией конфликт был исчерпан… Но как же жалко, неимоверно жалко, было тратить время и энергию по столь ничтожным поводам, ведь все до капли жизненные силы доброго пастыря требовались для служения на ниве Божией. Страждущие под гнетом безбожной власти люди искали слова Божия, церковного окормления и молитв.
“Дорогой и милостивый Владыка, — пишут Архиепископу Иоанну члены церковного совета прихода храма Рождества Богородицы с. Белое Дновского района, — просим Вас, чтобы Вы разрешили совершить три службы в честь иконы Божией Матери Смоленской, свв. Мины, Виктора и Викентия и Казанской иконы Божией Матери 8 июля старого стиля священнику порховской церкви о. Валентину… В нашем храме в эти дни престольные праздники. Просим Вас не отказать в нашей просьбе. Церковный совет, 8 июня 1964 г.”
Просьбы, прошения, даже мольбы — они постоянно поступали в канцелярию епархии. И, казалось бы, что может быть проще исполнения таковых просьб? Однако, в то неумолимое время даже архиерею требовались немалые усилия, чтобы добиться у властей разрешения для священника совершить службу в храме, к которому тот не был приписан. Необходимы были согласования с уполномоченным, разрешения и унижения, унижения, унижения… После всех согласований священнику выдавалась соответствующая справка. Вот, например, такого содержания:
Справка
Дана настоящая настоятелю Иоанно-Предтечинской церкви гор. Порхова протоиерею Валентину Анатольевичу Мордасову, 1930 года рождения, в том, что по просьбе Церковного совета и прихожан Рождества Богородицы церкви с. Белое, Дновского района, Псковской области в их храмовые праздники, имеющие быть:
1. Казанской Божией Матери — 8/21 июля;
2. Смоленской Божией Матери — 28 июля/11 августа;
3. мчч. Мины, Виктора и Викентия — 11/24 ноября.
о. Валентину совершить в их храме Божественные литургии со всеми требоисполнениями благословляется.
Вопрос с Уполномоченным Совета по делам религии при Совете Министров СССР по Псковской области согласован.
Иоанн, Архиепископ Псковский и Порховский
11 июля 1964 г.
Можно предположить, с каким рвением и радостью поспешил о. Валентин исполнить архипастырское благословение и, не медля, поделился с Владыкой своими впечатлениями:
“20 июля по окончании воскресной литургии я сел на автобус “Порхов-Дно” в 13 часов дня и благополучно прибыл в Дно в 2 часа. В г. Дно пришлось подождать до 1620 и автобусом “С.-Горки” ровно через час был уже в селе Белое. Автобус остановился почти против церкви. Сойдя с автобуса, я направился прямо в церковь. Сама церковь, ограда и дом “просили” обновления: церковь покраски и побелки снаружи, ограда частичного покрытия кровлей и очистки от кустарников, а дом, хотя был пригодным для жилья и имел электрический свет, хотел быть лучшим и большим. В последствии в беседе с церковниками выяснялось, что эти недостатки они силятся устранить: для ремонта церкви куплены часть олифы и краски, а остальное стараются дополнить, ограду — обновить и очистить. Нет священника, хозяйственника и в церковной кассе средств, чтобы устранить все эти недостатки. Можно все это сделать только постепенно, так как, во-первых, в кассе 1000 рублей, а, во-вторых, от служб, бываемых редко от приезжающих священников, денежный приход хотя и хорошо возрастает (как, например, в этот раз приход составил несколько сот рублей), однако, не может сразу залечить все эти раны. Для этого необходимо время.
Я вошел в церковь. Церковь имела по своей величественности вид собора. В старину она имела пять престолов, а сейчас осталось только два, хотя имеет четыре иконостаса, но престолы упразднены, кроме двух. Три иконостаса в главном пределе, а четвертый, небольшой (с престолом) был зимний, где и по сие время зимой совершалась служба. Внутри храма чувствовалось, что был недавно сделан ремонт, так как живопись на стенах и краска носили характер свежести и обновленности. На аналоях и на иконах виднелись разнообразные, простые украшения из материала и полотенца; простая дорожка тянулась из алтаря через царские врата, но светлость храма и величавость некоторых прекрасных икон бросала на эту простоту приятное впечатление.
Вошел в алтарь. Эта же простота была и в алтаре, и в ризнице, в которой, кстати сказать, лежали большое напрестольное евангелие, несколько крепких еще, выношенных облачений старинной парчи и подризник для богослужения.
На престоле и жертвеннике было все необходимое для богослужения, но не было только дарохранительницы и дароносицы, а вместо них стояла чаша из какого-то изделия, покрытая покровцом. Два подсвечника с парафиновыми свечами стояли по краям престола. Три алтаря сливались в один, в среднем — престол. На жертвеннике находились чаша с диском, звездицей, блюдцем, лжицей и ковшиком; лежал крестильный ящик без св. мира. За престолом стоял большой крест (с предстоящими) старинного письма…
Пришла церковная староста, — и мы пошли к псаломщице. Псаломщицей оказалась вежливая, гостеприимная семидесятилетняя старушка, жаждущая богослужений в храме и скучающая без церковной молитвы. Она гостеприимно встретила нас и предложила попить чаю. В беседе с нею я предложил отслужить в день приезда вечерню с акафистом Казанской иконе Божией Матери. Они со старостой приняли мое предложение, хотя объяснили, что по традиции в этот день вечером службы у них не бывало, а поэтому молящихся за вечерней будет мало: все будут завтра. В 7 часов вечера мы начали вечерню. Набралось около 30 молящихся. По окончании богослужения мы составили план богослужений на самый праздник.
В самый день Казанской иконы Божией Матери в 7 часов 30 мин. прежде утрени был отслужен молебен с освящением воды, а затем для того, чтобы выиграть время (чтобы не задерживать молящихся) я провел исповедь, вычитал положенные по чину молитвы и дал возглас на утреню, и, одновременно с этим, стал исповедывать исповедников. Молящихся в храм стало набираться больше и больше. Всех исповедников приблизительно было двести (а ведь был не пост!), а молящихся около трехсот.
Хор в количестве пяти человек пел дружно церковные песнопения. Среди хора был один бас. Псаломщица прекрасно читала и хорошо руководила хором. Во время проскомидии принесли таз просфор, но их оказалось недостаточно, принесли таз поминаний, и мы их еле-еле в четвером прочитали к началу пения второго антифона. По окончании литургии сделали крестный ход. Молящиеся настолько были благодарны богослужением, что почти каждый из них, подходя к целованию креста, выражал свою благодарность и просил Вам передать свое русское спасибо.
Впечатление о приходе создалось такое, что желающих посещать храм Божий множество, вопреки раньше слышанном мною “что приход разваливается”. Я спросил, что, вероятно, это у вас самое большое стечение молящихся? Мне на это ответили, что нет. Многие еще не знали, что будет служба, поэтому и не пришли, да при этом был не воскресный (не выходной) день; что бывает такое стечение молящихся, что наполняется весь храм. Ведь здесь раньше было 3 священника, диакон и 3 псаломщика. Сейчас приходу приписано 50 деревень.
Они просили посетить их для богослужения в праздники Смоленской иконы Божией Матери и св. мучеников Мины, Виктора и Викентия.
Вообще если сопоставить количество молящихся прихода Белое с молящимися приходов Заянье, Курган Александра Невского, Лосицы и Добрывичи, то в Белом будет в два раза больше, нежели в каждом из этих.
По окончании крестного хода были отслужены панихида и акафист (заказные).
22 июля в 12 часов дня я благополучно прибыл домой.
Нижайший послушник
Вашего Высокопреосвященства,
нед. пр. Валентин, 23 июля 1964 года”.
Востребованность о. Валентина в самых разных уголках псковской земли была велика, поэтому требовалось неимоверное количество разрешений на совершение богослужений — этих самых нелепых справок. Вот некоторые из них:
От 11 июля 1964 года, свидетельствующая, что о. Валентину благословляется “принять участие в сослужении в престольный праздник в честь св. первоверховных апостолов Петра и Павла, имеющих быть 11-12 июля 1969 года в Михаило-Архангельской церкви с. Курган Александра Невского, Гдовского района, Псковской области”. От 7 сентября 1964 года: “…дана …протоиерею Валентину Мордасову… в том, что… ему благословляется 21 сентября с.г. совершить праздничное богослужение в Рождества Богородицы церкви с. Белое…”. От 2 октября 1964 года: “…совершить богослужение благословляется…” и т.д.
Иногда власти, испугавшись чрезмерной, по их мнению, активизацией церковной жизни среди населения, отменяли собственные решения. Тогда архиерей, с очевидной горечью и сожалением, был вынужден слать в Порхов о. Валентину неприятные весточки:
“Считаю Своим непременным долгом, — писал, например, Владыка 29 октября 1964 года, — поставить Вас в известность и предупредить о том, чтобы Вы отменили поездки на служение в Рождество-Богородицкую Церковь с. Белое, Дновского района ввиду того, что местным властям не угодно Ваше присутствие, и они Ваши действия обжаловали в Облисполкоме. По этому случаю могут возникнуть разного рода неприятности в Вашем служебном деле… Вам же благословляется пребывать в своем граде и совершать богослужение в указанной Вам Церкви, “да тихим и безмолвным житием поживем с присущим благочестием и чистотою”.
Пользуясь данным случаем, чтобы выразить Вам Нашу искреннюю братскую о Христа любовь, неизменно пребывая с глубоким уважением Ваш постоянный богомолец
Иоанн,
Архиепископ Псковский
и Порховский”.
Вопреки всем разрушительным стихиям мира, о. Валентин ревностно и добросовестно исправляет свой пастырский путь, указывая дорогу в благую спасительную Вечность всем своим многочисленным духовным чадам. Для всех он образец — и не только, как воистину добрый пастырь, но и как безупречный семьянин, и в устроение малой домашней Церкви — семье — указующий пример для подражания. “Мне кажется в душе Вашей устроен Афон! — пишет отцу Валентину неизвестный отправитель. — Потому что чувствуется, что вы дышите любовью ко всем! Спаси Вас Господи за любовь Вашу! А как сладко любить всех в Боге…” А вот строчки из еще одного письма на батюшкин порховский приход: “Дорогие, близкие сердцу, глубокоуважаемые отец Валентин, матушка, чудный Мишенька и две Ваши мамы! -. — Поздравляю Вас с Великим Светлым праздником Пасхи Христовой! Желаю Вам доброго здоровья, душевного покоя. Когда я вспоминаю Вас и пребывание у Вас, то мне всегда вспоминается образ Святого семейства, который висит у Вас на кухне. Ваше семейство и Ваша жизнь мне представляется полной духовной жизни и труда. Помоги Вам Господи!”
Постоянная молитва, чтение святоотеческих книг сформировали в семье Мордасовых особую духовную атмосферу. Для них смысл жизни, ее главная цель, обретали возможность своего воплощения за пределами земной юдоли — там, в Вечности, рядом со святыми Божиими, с Христом. Поэтому все их интересы и устремления вращались вокруг богослужения, храма, прихода. Матушка регентовала, сынок Мишенька с пеленок большую часть времени проводил в церковных стенах. С четырех лет он пел на клиросе, с шести — читал шестопсалмие. Научившись писать, старательно вносил в церковные поминания имена всех знакомых ему людей. С юных лет Миша на память знал всю церковную службу. К слову сказать, пела семья Мордасовых не только в храме, но и дома. Сохранились магнитофонные записи этих трогательных духовных песнопений, — кантов, — которые невозможно слушать без слез умиления и восторга. Миша, по воспоминаниям знавших его людей, был удивительным ребенком. Господь наделил его многими талантами. Он не только хорошо пел, но и замечательно рисовал, шил, разбирался в технике и вообще обладал обширными познаниями. Про таких говорят: эрудит. Он и был эрудитом, но все его познания, в отличие от многих, впавших в атеизм, “многознаек” того времени, служили ему для еще большего, осмысленного, убеждения в истинности и спасительности православной веры. При всем этом, он отнюдь не чуждался общения со сверстниками, любил шутить, смеяться, шалить. Но твердые нравственные устои ограждали его от тлетворного духа нецеломудренности, разложения и распада, столь свойственных уже и тогда представителям молодого поколения. Он был вместе со всеми, но не смешивался с их “грязью”, духовной и телесной нечистотою. “Ребенок у вас Божий”, — говорили матушке Александре Павловне. Владыка, разглядев в Мише незаурядные способности и внутреннюю чистоту, приблизил его к себе. С трех лет он брал Мишу в алтарь. Как только позволил возраст, поставил его в иподиаконы и часто брал на архиерейские богослужения.
День 12 июля 1972 года не предвещал никаких неожиданностей. В праздник первоверховных апостолов Петра и Павла Архиепископ Иоанн поехал служить в д. Самолву в храм Архангела Михаила, где настоятелем тогда был о. Василий Роговский — тот самый, которого в далеком 1959 году готовил к пастырскому служению о Валентин. В числе сопровождающих архиерея лиц были Александра Павловна Мордасова с Мишей. Тот, как всегда, прислуживал Владыке и за литургией причастился Святых Христовых Таин. День стоял очень жаркий, и после богослужения молодежь поспешила на Чудское озеро — искупаться и покататься на лодках. Среди всех был и Миша. Как произошла трагедия, никто не видел. Никто не обратил внимание на то, что Миши уже не видно среди купающихся. Когда, в какой момент, и по какой причине сомкнула над ним свои объятия озерная вода? Ответа — здесь, на земле — получить уже не удастся... Мишино тело обнаружили вечером того же дня. А отпевал Мишу отец Валентин в камновском храме св. вмч. Георгия, у стен которого Миша был и погребен…
Безсмысленно и неблагодарно разбирать суды Божии. Нам важно помнить лишь одно — любое событие нашей жизни, даже самое для нас нежелательное, трагическое, так или иначе, ведомо Промыслом Божиим и направлено единственно к нашему спасению, а значит — и к вящей славе Божией. Господь-сердцеведец слышит звучание каждой самомалейшей струнки нашей души и доподлинно знает, когда наступает пора для странника земного завершить свой краткий юдольный путь и отправиться домой, в Вечность. Отец Валентин, как никто другой, знал эту истину, поэтому отчаяние, горечь утраты самого дорогого человека не могли хоть как-то возобладать над его разумом. Его пастырское рвение приумножилось, а молитва еще более окрепла. Ведь его сыночек там, в вечности еще более, чем прежде на земле, нуждается в отеческих молитвах. И о. Валентин молился, испрашивая для усопшего раба Божия Михаила самого важного, нетленного и непреходящего — Царствия Небесного…
Шли годы. До весны 1983 года о. Валентин ревностно и добросовестно исполнял обязанности настоятеля Иоанно-Предтеченского храма г. Порхова. Именно в стенах этого святого храма произошло становление отца Валентина как истинного пастыря Божия, раскрылись его многочисленные таланты. Двадцать лет он возрастал здесь из силы в силу, наполнялся молитвой и мудростью — не высокоумной, но понятной простецам, пригодной и исполнимой в их приземленной, безыскусной жизни; он возрастал в меру возраста Христова, чтобы в последние годы своего служения стать для многих примером истинного святоотеческого благочестия.
Такая необыкновенная духовная ревность не могла не вызвать раздражения властей. Под их давлением правящий архиерей был вынужден перевести отца Валентина на другой приход… Как уже говорилось, Владыка Иоанн искренне уважал и высоко ценил батюшку, любил всю его семью. Он многократно бывал в Порхове на его приходе. “Большой трезвенник... примерный, трудолюбивый... Богослужения совершает неопустительно с назиданием словом Божиим своих пасомых” —писал об о. Валентине Владыка. Однако давление со стороны властей оказалось слишком сильным. Пришлось, скрепя сердце, ни в чем, кроме горячей пастырской ревности, не повинного священника, перемесить на другой приход.
Указ
Настоящий выдан протоиерею Валентину Анатольевичу Мордасову, 1930 года рождения, в том, что он освобождается от служения в Иоанно-Предтечинской Церкви г. Порхова и по просьбе прихожан и Церковного совета назначается настоятелем к Рождества-Богородицкой Церкви пос. Старый Изборск, Печерского района, Псковской области.
По оформлении гражданской регистрации у Уполномоченного Совета по делам религии при Совете Министров СССР по Псковской области, должен приступить к исполнению служебных обязанностей.
Иоанн, Митрополит Псковский и Порховский,
19 марта 1983 г.
Итак, в Старом Изборске о. Валентина ждали. И не просто ждали, а писали прошения архиерею: “Всеусерднейше просим Ваше Высокопреосвященство перевести в нашу церковь на постоянное служение настоятеля из Порховской церкви протоиерея Валентина, который постоянно будет у нас проживать. Тогда мы можем внести в фонд мира тысячу рублей... Не откажите в нашей просьбе. Староста... помощник старосты... казначей...” Вот такая маленькая хитрость, чтобы ублажить жестоковыйные власти в лице уполномоченного. А что такое тысяча рублей в 1983 году? Большие деньги, тем более для крохотного прихода.
Вскоре после его назначения, опять потянулся в храм народ, стали приезжать паломники из других городов. Батюшка молился и учил молитве своих духовных чад. После службы оставались в храме и читали акафисты, молитвы из батюшкиных тетрадей за болящих и страждущих. Прихожане очень любили батюшку и, как могли, пытались его отблагодарить.
“Ваше Высокопреосвященство, милостивый Архипастырь и отец! — пишут члены церковного совета Владыке. — Вот уже 33 года, как наш дорогой батюшка о. Валентин в священном сане усердно и ревностно предстоит пред Престолом Божиим, вознося горячие молитвы. Он безотказный во всех церковных требах. Живет не для себя, а для спасения ближних, за что его и любят все знающие его.
С переводом его в нашу Церковь он, не щадя своих сил вместе со своей матушкой принял активное участие и помог в большом ремонте нашей Рождества Богородицы Церкви.
Учитывая его труды, мы, прихожане и Церковный Совет, преклоняясь пред Вашим Высокопреосвященством, усерднейше просим наградить о. Валентина Мордасова достойно заслуженной наградой — митрой к празднику Рождества Христова. Это его утешит и вдохновит на большие молитвенные подвиги и труды во славу Божию и всем нам на радость и утешение.
Просим не отказать в нашей просьбе…”
Владыка не отказал, и вскоре протоиерей Валентин Мордасов был награжден высокой церковной наградой — митрой.(5)
Владыка все также любит батюшку, приезжает,(6) часто пишет ему.
“Досточтимого батюшку, отца Валентина, всесердечно поздравляем со светоносным Днем Вашего Ангела! — шлет в Изборск поздравление Владыка Иоанн, — Всеусерднейшими благопожеланиями Вашей зело возлюбленной святыне — мирного благоденствия, семейного счастья драгоценного, доброго здоровья, счастливого благопроцветания богохранимой пастве, духовно окормляемой Вашим высокоблагословением. Со всеми любящими Вас вседушевно восклицаем: “Спаси, Христе Боже, дорогого именинника в добром здравии, всяческом благополучии на многое лето”. На Ваше дальнейшее примерное благочестивое служение призываем Божие благословение! Дорогую матушку Александру также всесердечно поздравляем с Днем Ангела.
С наилучшими ко всем Вам благопожеланиями, неизменно пребывающий к Вам с глубоким уважением братской любовию,
Митрополит Иоанн”

Такие слова могут исходить только из истинно любящего сердца…
В 1983 году о. Валентину исполнилось 53 года — возраст для пастыря не такой уж большой. Но в духовных постижениях батюшка превзошел многих более старших годами и богатых опытом. Он, словно предчувствуя, что Господь отпустил ему не так много времени, торопился исполнить свой путь служения Богу и ближним. Впереди было пятнадцать лет таких трудов…
“Я знал многих священников, — вспоминает о тех благословенных годах иеромонах Пантелеимон (Ледин), — но такого уровня духовной жизни я прежде не встречал ни у кого. Это меня ошеломило! На меня дохнуло древней благодатной силой, которую мы встречаем в патериках, читая о старцах, подвижниках благочестия. Здесь, в Старом Изборске, я увидел именно такого подвижника благочестия”.
“Когда протоиерея Валентина Мордасова в 1983 году назначили настоятелем храма Рождества Пресвятой Богородицы в п. Старый Изборск, — рассказывает о. Панелеимон, — в Пскове это восприняли с большой радостью, т.к. о нем давно говорили как о редкого дарования батюшке, обильно наделенном дарами Духа Святаго. Мне посчастливилось увидеть многое из того, чем обладал батюшка.
Помню, как зашел в этот маленький храмик, (тогда он выглядел иначе) и впервые увидел проницательный взгляд о. Валентина, мгновенно принизывающий насквозь. Увидел предстоящих батюшке болящих людей и соприкоснулся с той работой, которую он проводил в храме. Каждый четверг здесь проходили литургии по болящим. Со всего Союза сюда стекались больные люди, чтобы получить укрепление в Боге и послушать проповеди о. Валентина. А проповедником, надо сказать, он был уникальным, поэтому сюда собиралось очень много народа. Приезжали многие его духовные чада из Порхова, где прежде он служил двадцать лет. Там он стяжал большую популярность в народе, и власти его оттуда удалили, решив, что в Старом Изборске, где есть еще один большой храм, батюшка, как священник, будет не так заметен.
Но народ не обманешь! Люди быстро узнали куда переехал батюшка и стали приезжать к нему на новое место служения. Батюшка в изобилии обладал различными духовными дарами от Господа. Как уже говорилось, он был замечательным проповедником. И аудиозаписи последних лет дают об этом достаточно полное представление. Но в молодые годы его проповеди были более яркие, эмоциональные. Видно было, что батюшка сам горел Духом Святым, пламенем божественной любви к окружающим его людям. Поэтому и проповеди его производили еще большее впечатление.
Отца Валентина отличали строгость в выполнении требований Устава, истовое служение, необыкновенная собранность — он был весь в службе и благоговейно предстоял Престолу Божию. Верующие не могли не замечать этого, поэтому, где был батюшка, там был народ. Но не только дар проповедника, не только великое усердие в совершении богослужений привлекали к нему людей. Многие знали о его даре прозорливости — в это время он уже обильно проявлялся в нем, и я сам убедился в этом, постоянно бывая на его службах. Ощущения были необыкновенные. Сам внешний вид батюшки производил неизгладимое впечатление: высокий, с пронзительными, глубоко сидящими глазами, он никогда не смеялся, всегда был серьезен, сосредоточен, нетороплив, немногословен.
Проповеди его всегда были направлены на смирение, исправление жизни. У батюшки была очень хорошая духовная библиотека. Он много читал и постепенно приобрел обширнейшие познания. Это помогало ему отвечать на самые сложные вопросы духовной жизни, что было особенно ценно в то время, когда даже самую простую духовную книжицу достать было просто не возможно.
У батюшки была великая любовь к подвигу, он любил пост, любил молитву, любил пребывание в храме. Обычно мы приходили в храм в шесть часов утра, и он уже встречал нас здесь в облачении. До нашего прихода у него уже все было готово к службе, и сам он уже совершал проскомидию. Записок, как правило, подавали очень много, и батюшка сам их прочитывал. Люди знали, как он молится, и приходили именно за его молитвой. Он являл собой яркий пример того, как следует христианину работать над собой. Ведь мы чаще всего обращаемся к Господу с просьбами о каких-то меркантильных вещах, о здоровье, например. Это не запрещено, но мы редко молимся о том, чтобы изменить свое сердце, чтобы в нем не было места страстям. А о. Валентин все свое основное внимание уделял внутренней жизни.
Маленькой иллюстрацией к жизнеописанию о. Валентина мог бы стать его дом, если его можно так назвать. В принципе это был сарай, который отвели церкви, и часть этого сарая была отремонтирована, оббита картоном и в нем жил о. Валентин. Когда слава его здесь умножилась, до уполномоченного дошли слухи, что батюшка купает своих паломников в чудотворных источниках и с каждого берет по 25 рублей. Уполномоченный, Александр Николаевич Юдин, решил посмотреть, как живет этот богатый священник. Он приехал, зашел в домик, и первое, что ему сказал о. Валентин, было: “Осторожнее, Николай Александрович, если вы сейчас выбьете это бревно, нас всех задавит”. Действительно, потолок в комнате, чтобы не обрушился, поддерживался подтоварником. Отец Валентин был удивительно неприхотлив в быту. Где живет, в каких условиях — для него все это играло очень малую роль”.
“Враг боится молитвы, — учил батюшка, — демонов сокрушает смирение, побивает послушание, обращает в бегство молитва, морит гладом пост, низлагает любовь к ближним. И от слов Священного Писания они, как от огня бегут”. Вот пример в подтверждение этих слов. В первый год его службы в Старом Изборске на литургии, во время чтения Евангелия, из одной духовно болящей закричал бес: “Воздушная тревога!”, а когда батюшка кончил читать, бес закричал: “Отбой воздушной тревоги!”. Вот от чего, как от бомбежки, прячется враг!
У о. Валентина были особые методы борьбы с врагом рода человеческого: водосвятные молебны, святыньки, святая водичка и молитва. Бесы боялись его и кричали через духовно болящих. Вот что рассказывал изборский священник о. Василий, служащий в соседнем Никольском храме. “Как-то я беседовал с церковным сторожем, духовно болящим. И вдруг тот как закричит: “Валентин, что ты там делаешь?” Я сразу ничего не понял и лишь потом выяснилось, что в тот момент о. Валентин у себя в храме освящал воду. Так это не нравилось врагу!”
Жила некоторое время в Изборске раба Божия Нина, специально приехавшая к батюшке с Украины. Ее совсем измучила духовная болезнь. Однажды она причастилась, подошла, как положено, запить, и вдруг, откуда ни возьмись, сидит на чашке с запивкой странное существо в виде небольшой мышки с рожками. И все это видят. Оторопели, кто-то закричал. Вышел батюшка из алтаря, схватил это “чудо” полотенцем и кинул в растопленную печь. Так это инфернальное “чудо” и сгорело.
Как-то собралось разом в храме в Старом Изборске много духовно болящих, и батюшка служил водосвятный молебен. Народа было так много, что молились даже в притворе. И вдруг забурлила, забулькала вода в приготовленных для мытья пола ведрах… Батюшка объяснил, что это бесы так выходили из болящих.
“Батюшку Валентина я знала много лет, — вспоминает жительница г. Минска Анна Малеванникова — с тех пор, как он еще служил в Старом Изборске. Раба Божия Анна из Печор посоветовала мне поехать к нему. Скорби о детях (трех мальчиках) на давали мне душевного спокойствия: как-то их воспитать в вере, в любви к Церкви? Батюшка встретил меня ласково, как будто давно ждал. Мы вышли в церковный двор и долго беседовали. Это были теплые ласковые наставления о духовной жизни, о воспитании детей. Так все было просто и понятно, что слезы радости и надежды на милость Божию наполняли мою душу. С тех пор при любой возможности я старалась поехать к батюшке.
Однажды я со своей знакомой Верой поехала по делам в Печоры. Это было накануне праздника Усекновение главы Иоанна Предтечи. В сам праздник мы намеревались поехать к о. Валентину. Но внезапно Вера заболевает ангиной, так что и на вечернее богослужение не смогла пойти. Я очень переживала о том, что не смогу поехать к батюшке. Как же ее больную одну оставить. К тому же, у нас почти кончились продукты, а хлеба и вовсе не было. Надо сказать, что в то время в Печорах было трудно с хлебом. Вот и я пришла в магазин, смотрю: стоит большая очередь, а хлеба еще не привезли. То ли за хлебом стоять, то ли на вечерню идти? Пошла в монастырь на всенощное бдение, думаю: как-то будет завтра, ехать или не ехать? На утро Вера сама предложила мне поехать одной. И вот я приезжаю, батюшка уже служит. Заметил меня и говорит: “Молодец, что приехала”. Всю службу слезы радости застилали мне глаза, я исповедовалась, причастилась. Каково же было мое удивление, когда в конце службы батюшка подзывает меня и дает хлеба и еще кое-каких продуктов: вези для больной. Как же радостно стало на душе! Какое утешение подал Господь через батюшку!
Я очень любила службы у о. Валентина; любила его простые проповеди перед исповедью, по Евангелию. Как же батюшка старался внушить и разъяснить нам, как исповедывать самые разнообразные грехи! Он даже составлял их перечень для руководства нам, грешным. А какое утешение мы имели, когда батюшка во время помазывания маслом прочитывал каждому изречения из святых отцов, так дивно соответствовавшие душевному состоянию каждого. Для меня это было очень трогательно, хотелось плакать от умиления и находящей радости.
Благословляя же в дорогу, о. Валентин молился за нас и вместе с нами, одаривал разнообразными святыньками: тут и св. маслице, и водичка, и книжечки, и напечатанные на листочках наставления — и все на спасение души и тела.
Первое время батюшка, отвечая на мои письма, писал мне из Старого Изборска. Что же это были за письма! Сколько в них, — ласковых, с любовью оформленных, — было любви, тепла, наставлений, назиданий! Несли они радость и утешение не только мне, но и всем, с кем я делилась их содержанием.
Велика была батюшкина любовь к людям. Он никому не отказывал, всех жалел, за всех молился.
Однажды батюшка попросил меня почитать поминальные записки. Службы в тот день не было, и я с радостью взялась за послушание. Какие же это были записки? И не записки вовсе, а клочки бумаги, иногда газетных обрывках, с именами где о здравии, а где о упокоении. Даже за малую лепточку, принесенную в храм, о. Валентин тут же записывал имена и молился. И моя записочка много-много лет (почти, что до истления) перечитывалась отцом Валентином (об этом говорила мне матушка). А он говорил: “Дорог подлинник, переписывать не надо””.
Когда о Валентин стал использовать целительную силу святых источников, и появились исцеленные, — что еще более прибавило ему известности и прихожан, — среди нецерковных местных жителей поползли слухи, что священник занимается колдовством... Появилась даже вздорная, клеветническая статья в одной из городских газет. Опять последовал вызов к уполномоченному, жалобы архиерею, угрозы и подписки не делать этого и того. Его штрафовали за небывшие нарушения, угрожали посадить. И опять Владыка был вынужден переместить ревностного священника на другой приход, подальше от надзирающего государственного ока…
С конца 1984 года до начала 1986 о. Валентин исполнял обязанности настоятеля храма Рождества Христова в с. Бельское Псковского района. Храм был запущен и нуждался в ремонте.
“Эта деревушка, — вспоминает иеромонах Пантелеимон (Ледин), — находилась в Псковском районе в сорока одном километре от города. На меня она произвела настолько удручающее впечатление, что и не передать. Непролазная грязь, едкая серая пыль, жалкие кустарники вместо леса, пьяные жители — вот, что отложилось в моей памяти от этого убогого местечка. В первый мой приезд всё это меня так поразило, что я залился горючими слезами, только войдя в храм.
— Что ты так расстраиваешься, — успокаивал меня батюшка, подымая меня с колен, на кои я рухнул, как только зашел в храм, пораженный грязью и убожеством внутри, — здесь лучше, одни русские, а в Старом Изборске было много эстонцев.
— Какие русские? — возопил я, вспоминая сплошь пьяный автобус.
Но батюшка был невозмутим, как будто всё произошло не с ним. Рыдала матушка, глядя на редкую запущенность храма, плакали в голос духовные чада, а отец Валентин был невозмутим и спокоен. Наверное, трудно было выбрать для батюшки более заброшенное место, чем это. Автобусы ходили очень редко, постоянно под разными причинами нарушая график. Прихожан было всего несколько человек, и они были запущены в духовном отношении. Но главное впечатление на меня произвел сам храм. Полуразрушенный снаружи, он чёрен был изнутри. Ремонт в нём не производился более тридцати лет, церковный домик был только-что построен и не доведен до завершения отделки: сквозь щели видно было небо… Повторяю: батюшка воспринял это совершенно спокойно, поразив нас своей выдержкой и упованием на Бога.
Бесы смеялись устами болящих: “Вот здесь и говори свои проповеди”. Но скоро они приуныли, увидев бурную деятельность, которую развил о.Валентин.
— Что ж, — говорил он, — придётся здесь заниматься более внешним. И это надо!
На этом приходе я познакомился с духовными чадами батюшки, которые приезжали из Гдова, Нарвы, Сланцев. Закипела работа, в которой и я принимал посильное участие. Весь ремонт проходил под руководством матушки Александры, которая хорошо разбиралась в этом, батюшка мало вмешивался в это, взяв на себя духовную часть возрождения прихода. Всё делалось просто, но быстро, и преображалось, буквально, на глазах. Поставлена была стеклянная перегородка, отделившая один притвор от храма, и это позволило проводить зимой службы без перебоя. Там же, у теплой буржуйки, быстро нагревавшей храм, беседовал батюшка с приезжими, количество которых было не то, что в Изборске, но все же впечатляло местных жителей.
Украшением храма была икона великомученика Пантелеимона афонского письма, очень искусно выполненная. Службы этому угоднику Божию стали событием для жителей окрестных сёл и деревень, которые давились количеству приезжающих священников к паломников. Но нельзя сказать, чтобы духовная жизнь в тех краях “закипела”, нет. Население было очень запущено духовно, трудно было сдвинуть его с установившихся правил и понятий полуязыческого толка.
В это время я вынужден был уйти из медицины, и в моей жизни произошли большие перемены.
В 1984 году я принял монашество и был рукоположен во диаконы, а в 1985 году — в священники. Начался новый этап общения моего с батюшкой и новые трудности у него, связанные с этим. Сейчас постараюсь объяснить. Хотя за три года до этого старица Мария Старорусская и предсказала мне этот путь, но у меня не укладывалось в голове, что я, грешный человек, могу быть призван на это высокое служение. Я совершенно не готовил себя к священству и, когда произошли со мною эти изменения, был не готов к нему. За эту подготовку и взялся отец Валентин с матушкой Александрой! Сколько они потратили сил, объясняя мне порядок службы и правильные действия во время исполнения треб, напевая гласы и распевы на магнитофон! Мне до сих пор стыдно, что я оторвал их от других дел, заставив заниматься мною! Эти записи утешают меня и сейчас, поднимая в душе чувства глубокой благодарности. Родные отец и мать не могли бы сделать для меня большего. Их забота потрясла меня до глубины души.
Так уж получилось, что эти занятия со мною, совместные богослужения, когда я приезжал к нему на особые праздники, долгие разговоры вечерами о духовной жизни и заботах на приходе, по-новому раскрыли мне и о. Валентина и его удивительную помощницу матушку Александру. В Старом Изборске я очень мало сталкивался с нею. Она постоянно была чем-то занята и наше общение с нею было ограничено. Здесь же, в деревне, на совместных послушаниях мне удавалось с нею поговорить, и она объясняла мне некоторые тонкости духовной жизни, научила обращать внимание на то, как и что говорит батюшка, даже на интонацию его голоса. Учила поведению на приходе, правилам церковной жизни, принятым в священнической среде. Мне от неё больше всего доставалось таких духовных затрещин; т.к. правилами хорошего тона я не был отягощен из-за своего уличного воспитания, то мне было вновинку очень многое. Под её руководством мне пришлось познавать “что такое хорошо, а что такое плохо”. Не всегда я спокойно воспринимал эти уроки, бывало, в душе возникал ропот на то, что она меня “шпиняет”, но сейчас, с годами, я более ей благодарен и корю себя за то, что не всегда достойно воспринимал очень нужные и важные поучения.
И хотя период пребывания батюшки на этом приходе был очень краток, но для меня запомнился особо, более, чем изборский.
Дорогу в деревню, от большака я изучил очень тщательно, часто приходилось пешком ходить в разное время суток. Тогда я был молод и мне это не составляло труда. Семнадцать километров не были для меня расстоянием. Я использовал каждый удобный момент, чтобы побывать у батюшки. Начал осознавать, что, сколько ни черпай из этого источника, всё равно будет мало.
Особенно меня поразили первые совместные богослужения. Отец Валентин ставил меня возглавлять службы, и мне было очень неудобно, когда у престола мне предстояли архимандриты и митрофорные протоиереи. Но я вынужден был подчиняться батюшке, т.к. слово его было закон. Много было мною сказано в то время проповедей, поучений перед исповедью, всё было внове, всё было в первый раз, сердце мое радовалось и ликовало новому служению, и если бы не мои обязанности на своём приходе, то я величайшим бы счастьем почёл постоянно служить с батюшкой Валентином. Это я даже однажды высказал ему, на что он мне ответил: “Здесь будет густо, а там — пусто?!”
На этом приходе я был свидетелем многих трудов батюшки по составлению духовных книг. Я даже не представлял себе, что наступит время и я буду держать в руках эти книги — результат тогдашних его трудов.
Матушка Александра была человеком всесторонне очень одарённым. Происходя из простой крестьянской семьи, она многое умела делать своими руками, поэтому ремонты в храмах часто шли под её руководством. Воцерковленная с детства и еще девочкой певшая на клиросе, она была очень музыкальна, у неё раскрылся талант регента-псаломщика, и она взяла на себя эту сторону церковной богослужебной жизни на всех приходах, где служил батюшка. Хороший знаток устава, матушка Александра не любила сокращать службы, торопиться, не допускала неблагоговейного поведения на клиросе, разговоров, была строга к себе и к окружающим. Она имела особый талант общения с людьми, обращавшимися в храм, и прихожанами. Будучи очень начитанной, она могла ответить на многие вопросы не от себя, а от святых отцов”.
Еще в Порхове матушка Александра заболела астмой и не могла обходиться без ингалятора, но, тем не менее, именно она взбиралась на шаткие леса, отмывала почерневшие стены, потом старательно их белила. Вскоре обновленный храм выглядел радостно и нарядно… Но остаться здесь надолго о. Валентину было не суждено. 3 февраля 1986 года последовал новый Указ о перемещении — последний в его жизни(7)…
В феврале 1986 г. отец Валентин становится настоятелем храма св. вмч. Георгия Победоносца на погосте Камно. Здесь когда-то батюшка был венчан и вскоре рукоположен в священный сан. Можно сказать, что отсюда и началось его пастырское служение; здесь же ему предстояло и завершиться. Но до этого оставалось еще двенадцать лет — всего лишь двенадцать…
Батюшку можно было застать или в храме, или рядом, на крылечке своего маленького ветхого домика, где он любил сидеть вечерами. Тут же или в церковном доме напротив батюшка беседовал с духовными чадами и прихожанами. Последние три года к о. Валентину стало приезжать особенно много людей. Ехали автобусы с паломниками из Белоруссии и Молдавии, из Питера и Москвы, из многих городов и весей России… За духовным словом, советом, за святыней...
И всегда рядом была матушка Александра Павловна… Тихая, незаметная, она беззаветно любила батюшку, старалась, как могла, ему помогать и, конечно же, во всем, до конца разделяла с ним тяготы и труды Великого христианского подвига. Она очень переживала, когда погиб сын Мишенька, но и тогда не давала волю чувствам, являя в себе великий христианский дух смирения и способность согласно принять волю Божию в любом ее проявлении. “Я о себе так поняла, — писала она вскоре после безвременной кончины Миши своей духовной сестре, — что это за грехи мои мне так должно и этим успокаиваюсь. Господь предвидел, что будет и ускорил взять его в Свои недра. И если с духовной точки зрения рассуждать, то хотя тяжело и жалко, но ведь Бог-то хуже никому не хочет никогда? Значит, получилось по слову Господа: кого люблю, того и наказую! И еще: кого возлюблю, для того испытаний не пожалею! Ах, какой милосердный Господь! Хочет, чтобы мы были всегда горячими в молитве и чтобы не забывали Бога. А то ведь только как случится беда, тогда только Господь нам и нужен. Вот скорби-то и нужны для нас, а то мы ни одним пальчиком не хотим потрудиться для Бога. Посты кое-как. Раньше хлеб да воду добрые люди ели, а мы постной пищи — да до отвала! Что же это за пост? Скорби тоже не любим терпеть. А ведь это все и приводит душу к спасению. Болезни да скорби неси с благодарением — спасешься выше всяких подвигов…”. Вот рассуждения настоящей русской женщины-матери, настоящей христианки!
Матушка Александра, под стать своему мужу, отличалась духовным разумом, добротой и необыкновенной сердечной отзывчивостью. Она многому училась у батюшки, и даже заводила особые тетрадочки, куда, по примеру мужа, выписывала из святоотеческих творений что-то на духовную потребу. Этим пользовались некоторые прихожанки и, когда батюшка был занят, обращались к матушке за духовным советом. И она, в таковой духовной помощи, никогда не отказывала. Александру Павловну интересовали самые разнообразные вопросы человеческой жизни. Вот что, например, записала она однажды в свою тетрадь по поводу творчества светских писателей: “Не слишком ли много мы ценим светских писателей и не в ущерб ли благочестию своему, вере, преданности Богу и Церкви Его, слову Его? Каковы светские плоды воспитания детей наших? Воспитания, основанного на изучении светских писателей и на отчуждении от Святого Писания и от Церкви? Что из них выходит? Неуважение к Церкви, неохота к богослужению и молитве, непочтение к родителям, начальникам, чистоте нравов, пристрастие к неге, забвение о цели своего существования на земле или извращение этой цели; неверие в Бога, вообще безцельность жизни, безотчетность в ней, вольномыслие, попрание совести, богохульство, страсть к зрелищам и развлечениям… В светской литературе дышит дух мира сего, дух прогресса века сего тленного. Если и дышит иногда некоторая добродетель, то это добродетель естественная, гражданская, общественная или воинская, но не христианская… Не имеющих христианского духа книг, занятых исключительно миром, его страстями — не читать”. Вскоре после смерти батюшки Александра Павловна приняла монашеский постриг с именем Мария (произошло это под сводами родного ей с детства камновского Георгиевского храма). Последний год своей жизни она провела в Успено-Казанском монастыре Ивановской епархии. 3 августа 1999 года схимонахиня Мария почила о Господе и была погребена на монастырском кладбище. Рассказывали, что последние сорок дней перед кончиной матушка Мария ежедневно причащалась Святых Христовых тайн.
Но всему этому еще предстояло произойти… А тогда, в середине девяностых, о. Валентин принимал многочисленных паломников и с искренней отеческой добротой и простотой открывал им великие, спасительные тайны учения Христова. Батюшка всегда напоминал об особой роли святыни в жизни каждого христианина — ибо в трудную минуту святыня, как ничто другое, поддержит, укрепит живительной силой Христовой. Святыньками он щедро наделял всех нуждающихся. Батюшкины святыньки — это полотенца или частицы ткани, освященные особенным образом. Почему особенным? Потому что обычные молитвы из требника батюшка дополнял некоторыми сугубыми средствами: окроплением святой водой, при водосвятии стекающей с креста, помазыванием св. маслом, соприкосновением со святыми мощами и чудотворными иконами. Все это наделяло батюшкины святыньки особенной целительной силой, и, по свидетельству многих верующих, приносило ощутимую пользу во врачевании различных духовных и телесных недугов. Получали паломники также освященные масло, чай и соль.…
Очень помогала болящим св. вода, которую для освящения брали из находящегося рядом источника св. вмч. Георгия, который батюшка, собственно, и открыл для верующих, обиходил, сделал пригодным для благодатного врачевания всех недужных.
И в радости, и в горе — никогда батюшка молитвенно не оставлял своих чад, и те, даже отделенные от него многими километрами, чувствовали его духовную поддержку, зримо видели силу его молитвы.
Один из его прихожан К. поведал, что однажды с ним случилось искушение и он пренебрег советом батюшки. Враг не замедлил воспользоваться этим. Придя домой в раздраженном состоянии, К. накричал на детей, а потом сильно поссорился с женой. После этого вместо того, чтобы обратиться с покаянием к Богу, он впал в уныние. Помраченный унынием ум дошел до отчаяния, а потом до страшного греха — ропота на духовного отца, а в результате — на Самого Господа.
Очень тяжело такое состояние, состояние душевной муки, и не было рядом ни одного сильного человека, который мог бы ему помочь. Трудно описать, как ужасно провел К. ту ночь.
Сон его был необычен и знаменателен. Он увидел себя в храме, хотя до этого, по его словам, он вообще в снах в храме себя не видел. Как будто стоит он среди людей, а мимо них проходит какой-то благолепный, но строгий архиерей и благословляет тех, кто простирается к нему. Он доходит до К. и тому кажется, что сейчас он благословит и его. Как говорит потом К., все его существо устремилось к этому святителю, но вдруг тот грозно отвернулся от него и стал удаляться. Недоумение, растерянность, оставленность явственно почувствовал К. во сне. Он перевел взгляд на Царские врата, они приоткрылись, неожиданно оттуда показался смеющийся батюшка, но в не обычном священническом облачении, а в парчовых одеждах царского вельможи, схватил К. в охапку и увлек за собой.
После этого К. проснулся и чувство спокойствия и того, что грех его прощен, охватило его. Он не мог иначе истолковать этот сон, как только так, что батюшка этой ночью вымолил прощение за содеянное им. Ему оставалось только пойти на исповедь и под епитрахилью местного священника получить разрешение отмоленного батюшкой греха.
В подтверждение промыслительности этого сна говорит еще тот факт, что в изголовье кровати К. стояла икона, подаренная когда-то батюшкой. И образ святого, изображенного на этой иконке, до известной степени был похож на образ того архиерея из сна.
Святые отцы советуют не обращать особого внимания на сны. Св. Амвросий Оптинский особо указывал на то, что снам верить нельзя, но он же говорит и о некотором различении снов. Пугающие сны обычно бывают от бесов, а сны, располагающие к покаянию, рождающие раскаяние и умиление — от Бога.
И, как сказал К., он посчитал возможным поведать об этом сне только будучи уверенным, что этот сон от Бога и дан был ему в назидание о совершенном грехе и для осознания того, как сильна молитва духовника пред Богом даже за падшего в отчаяние человека.
Обладал батюшка и даром прозорливости, хотя и считал, что прозорливость далеко не главное для духовного человека, а так, только приложение — цветы при дороге.
Однажды вышеупомянутый прихожанин К. ехал к батюшке, и одним из главных вопросов, который он хотел задать, был каким-то абсолютно мирским, не имеющим значения для духовной жизни. Но разрешение этого вопроса требовало или глубокого проникновения в суть сложившейся ситуации, или прозорливости священника, чего подсознательно и ожидал от своего духовного отца К.
Мир часто находится в противодействии с Богом. Его проблемы уводят человека от главного своего предназначения — спасать свою душу для вечной жизни. Поэтому часто даже прозорливые старцы ошибались в решение сугубо мирских вопросов. Духовное вершится посредством силы Духа Святого, а человеческое — силами самого человека, которые весьма невелики.
Приехав, К. вошел в храм, где батюшка, даже когда не было службы, по большей части находился. Еще не успев переступить порог и подойти под благословение, он увидел, что батюшка вышел из алтаря ему навстречу и предваряя его закричал: “Не прозорливый я, не прозорливый...”
Был и такой случай. Пришла как-то в храм женщина, купила несколько свечек, подходит к батюшке и просит благословения пойти зажечь их на могилке кого-то из своих близких. Батюшка не благословил, говоря: “Поставьте лучше в храме на канон”. Та свое, вот дескать другой священник благословил на могилке поставить. Батюшка никому перечить не любил, но все-таки сказал еще раз, что лучше бы на канон поставить. Но та, конечно, не послушалась и сделала как хотела. А через несколько минут прибегает с кладбища и кричит: “Ой, помогите, могилка загорелась”. На могилке-то, видно, много венков да лент было, вот и вспыхнуло все, а батюшка предвидел, потому и отсоветовал.
Один из батюшкиных чад рассказывал, что как-то раз приехал он на исповедь и начал жаловаться батюшке, что один из городских священников не разрешил его жене исповедоваться по бумажке. Батюшка сам часто благословлял записывать грехи, т. к. всех мелочей можно не упомнить пока до исповеди дойдешь. Естественно, упомянутый выше паломник рассчитывал на сочувствие батюшки в этом вопросе, но батюшка незаметно перевел беседу на другую тему, и вопрос остался как бы открытым. Чуть позже паломник отправился отдыхать в сторожку и ждать батюшку для совершения исповеди. Чтобы не терять времени зря, он решил покопаться в памяти и дополнить написанную хартию из грехов. В сторожке было тепло и, разморившись, он прилег немного отдохнуть тут же в комнате на диване, а тетрадь с записями грехов осталась лежать на столе.
Разбудил его пришедший батюшка. “Давай исповедоваться, доставай свою тетрадку”, — сказал батюшка. Но к общему удивлению, тетради на столе не оказалось. “Да я никуда не выходил, быть не может...” — волновался паломник. Вскоре все, кто был в сторожке, вместе с батюшкой искали злополучную тетрадь, но тщетно. Устав от поисков, батюшка говорит: “Да ладно, давай так исповедуйся, вспомнишь потихоньку”.
Исповедь была долгой, а по окончании ее батюшка сказал: “Ну, вот видишь, сколько грехов припомнил, наверное, больше, чем в тетрадке было”. Позже паломник понял, насколько промыслительна была эта пропажа. Видно чисто механическое переписывание грехов на бумагу, без глубокого осознания своей вины и желания исправиться не удовлетворяло правде Божией. А устная исповедь духовнику с сердечным переживанием и сокрушением стала для него в тот момент именно тем духовным лекарством, каким и призвано быть настоящее покаяние...
Отец Валентин придавал большое значение старчеству. Очень любил оптинских, глинских, афонских и др. старцев, учился у них, ставил их в пример своим духовным чадам. Но для верующих он сам давно уже стал старцем. Не по возрасту лет, но по глубине мудрости духовной, по высоте благочестия, смирения, любви, по силе своей молитвы. Его духовную силу ощущали не только прихожане и паломники, но и совсем случайные для церкви люди…
Однажды в храм св. вмч. Георгия в Камно зашел пьяный мужчина, и стал требовать чуть ли не матом, чтобы ему спели какую-то песню. Мужчина был высокого роста и плотного телосложения, уговоров никаких не слушал, шумел, и даже угрожал. Все растерялись: что делать? Не известно, чем бы все кончилось, если бы из алтаря вдруг не вышел отец Валентин. Он улыбнулся незваному гостю и весело ему сказал: “Ну что ты, наш хороший?”, и вдруг запел какую-то духовную песню. Мужчина удивленно вытаращил на батюшку глаза, а тот взял его под руку и повел к выходу из храма. Выглядело это совершенно необыкновенно: только что одержимый буйной злостью человек, вдруг разом успокоился и тихой овечкой пошел рядом с батюшкой. И куда девалась вся его пьяная удаль?
“Летом 1996 года, — вспоминает раба Божия Нина (в настоящее время монахиня Матрона — И.И.), — по семейным обстоятельствам я переехала к сыну в Великий Новгород. Здесь меня окружали люди, далекие от Бога и не имеющие духовных интересов. Но я, испытывая некоторый духовный “голод”, ходила в новгородские в храмы, прикладывалась к мощам. Однажды узнала о псковском старце протоиерее Валентине, который служил в храме вмч. Георгия погоста Камно и стала к нему ездить.
Тогда для меня было еще очень сложно вместить в свой ум смысл святоотеческих учений, я почти ничего не понимала из того, что поют и читают в храме. Невидимая сила давила на меня, рождая малодушие и разочарование в жизни.
Старец — ласковый взгляд его голубых глаз я запомню навсегда — встретил меня с улыбкой и спросил: “Что у тебя?”. Я, сбиваясь, рассказала о себе и сыне. Старец разрешил приезжать и купаться в источнике. Позже он благословил меня переехать в Псков и жить с его послушницей (теперь уже почившей о Господе) Юлией. С ней мы стали приезжать достаточно часто. Пока батюшка решал свои вопросы с Юлией, я (по благословению старца) в любую погоду купалась в источнике св. вмч. Георгия Победоносца.
Через полтора года его молитв за меня, грешницу, подробных исповедей, слез, его отеческой опеки и строгости во время откровения грехопадений, я поняла что такое грех и по его святым молитвам стала выздоравливать. В то время он уже сильно болел, и я сестрою Юлией имела возможность бывать у него. Помню последнюю с ним встречу: он полулежал, обложенный со всех сторон книгами, трудился до последнего своего дыхания, хотя был уже очень слаб. Увидев нас, привстал, благословил меня иконами Покрова Пресвятой Богородицы и святителя Алексия Московского; подарил несколько книг, по закладкам в которых я поняла о себе все, что он хотел мне ответить на мои не заданные вопросы — о моей будущей жизни.
Сейчас я вспоминаю и его, и его матушку Александру (в постриге схимонахиню Марию) с великой благодарностью к Богу за то, что даровал мне встречу с ними. Старец запретил мне где-нибудь работать и благословил ходить в храм исповедоваться, купаться в св. источнике, причащаться Христовых Тайн и исправляться.
О его прозорливости мы все догадывались. Сестре Юлие он предсказал, что она, как и матушка Александра, умрет вскоре после него. Так и вышло, а матушка Александра пережила батюшку всего на один год. Еще он открыл мне, что после его смерти я буду жить в монастыре.
Именно так все со мной и произошло. А в одном со мною монастыре жила до своей блаженной кончины и матушка Александра (с послушницей о. Валентина Раисой). Ей Бог тоже дал дар прозорливости. Так однажды матушка обличила меня, открыв один неисповеданный грех. От духовных бесед с матушкой я получала большое утешение, в трудную минуту мы поддерживали друг друга, вспоминали то, чему учил нас старец. Матушка отошла в вечность мирно, без стонов, а предшествовали этому — постоянные исповеди, причащения и соборования.
Я, грешница, посей день жива, но только стала монахиней. Слава Богу, жизнь во Христе продолжается! С любовью вспоминаю всех верующих прихода храма св. вмч. Георгия в Камно, — умерших и живых — и моих проводников рабов Божиих Владимира, Ольгу, Надежду с ее мамой Верой и всеми сестрами, которые любили и любят старца Валентина”.
“Когда моему сыну три года, — рассказывает жительница г. Пскова Наталья, медицинский работник, — он заболел пневмонией. Проболел месяц. Лечили, как положено, но одышка не проходила. Никакие медицинские средства не помогали. Я взяла сына и поехала к о. Валентину в Камно. Сына положили в сторожке. Батюшка посмотрел на него и говорит: “Как он у тебя тяжело дышит”. У меня промелькнула мысль: “Я теряю своего сына”. Батюшка начал читать молитвы. Во время молитвы слышу, что дыхание у сына начало постепенно успокаиваться. После этого он быстро пошел на поправку.
В последствие, когда все верующие собирались на совместную молитву, батюшка спрашивал: “За кого будем молиться?” Когда очередь доходила до меня, я всегда называла имя сына.
Однажды, на даче я упала через порог. Это случилось накануне 24 июля. Нога сильно распухла, в ней чувствовался сильный жар. Я терла ногу и говорила: “Батюшка, помоги мне!” После моих слезных просьб к батюшке, жар спал. Вечером, в канун праздника св. равноапостольной княгини Ольги, я приковыляла в Камно. Меня встретил батюшка, посмотрел на меня очень внимательно, с любовью. Я ему говорю: “Батюшка, вы за меня молились!” А он, как всегда из скромности приуменьшая свои молитвенные подвиги и труды, воскликнул: “Что ты! Что ты!” Но потом признался: “Что-то мне твое имя все приходило на ум?”
Батюшка, как правило, на любую просьбу отвечал: “Давайте помолимся”. Сам он был молчалив, но молчал до вопроса.
Как-то, уже после смерти батюшки, я опять сильно травмировала ногу. Произошло это, когда я купалась в источнике. Нога опухла и стала болеть. Я обложила ногу подорожником, поднялась к батюшкиной могилке и приложила ногу к кресту. Опухоль в самом скором времени спала.
А однажды я сильно обожгла руку. Травма была достаточно серьезной. Смазала место ожога батюшкиным маслом и рана быстро зажила. Подобная история приключилась и с моим сыном, когда он опрокинул на ногу горячий суп. Смазали травму маслицем и ожег быстро прошел.
В подобных случаях, святое батюшкино маслице помогает всем страждущим. Так, как-то мама моего пациента обожгла себе пальцы. Дала ей маслице, и она вскоре забыла про свою рану.
У одного ребенка, моего пациента, всегда были плохие анализы. Но каждый раз, после посещения могилки батюшки, анализы становились хорошими…
После автомобильной аварии ребенку сделали операцию. Состояние девочки было очень тяжелым. Ее привезли к батюшке на могилку, она приложилась к кресту. После этого быстро, на удивление врачей, пошла на поправку.
У одной женщины была болезнь, которая в простонародье называется трясучкой. Она принимала много лекарств. Во сне ей явился батюшка и спросил: “Почему ты не приходишь ко мне?” После посещения батюшкиной могилки, она смогла обходиться без таблеток.
Один запойный мужчина сильно плакал на могилке у батюшки, испрашивая помощи в одолении своей немощи. Вскоре он почувствовал послабление.
Когда у меня болело ухо, прикладывала фотографию батюшки, и боль проходила. Впрочем, в каждой болезни я всегда взываю к батюшке: “Батюшка, помоги!”
Отец мужа моей знакомой работал в Москве на крупной административной должности. К вере относился плохо и, к огорчению детей, никак не хотел покреститься. Но его всегда тянуло во Псков, хотя каких-либо поводов к поездкам не было. Однажды вместе с сыном он приехал к батюшке. Встреча произвела на него такое впечатление, что он вскоре крестился. Через два месяца он умер. А что было бы с ним, если бы ушел в тот мир не христианином? За него и помолиться было бы невозможно…
Я заметила, что тот, кто не хотел исповедоваться и причащаться, после встречи с батюшкой меняли свое мнение.
Один мой пациент, мальчик, врожденное заболевание головного мозга. Ему было девять месяцев, но он еще и не пытался пробовать сидеть. Я рассказала про него батюшке. Тот сказал: “Пусть мама ребенка исповедуется и причастится” После причастия батюшка дал ей святыньку (кусочек ткани), и она положила ее в чепчик ребенку. Вскоре мальчик научился сидеть. После того всегда носил эту святыньку в чепчике. Сейчас, по прошествии многих лет, он ходит в школу, хорошо развивается, у него лишь чуть замедленная речь”.
А вот воспоминания паломников из Великого Новгорода, которые еще раз подтверждают великое дарование протоиерея Валентина, как молитвенника и врачевателя душ человеческих.
“Первая наша встреча с отцом Валентином состоялась примерно за два месяца до его смерти. Моя мама была его духовным чадом в течение многих лет. Постоянно уговаривала меня и моего мужа съездить к батюшке, и вот мы решились на эту поездку, когда батюшка был уже очень слаб. Духовная жизнь моя и моей семьи в этот момент, можно сказать, была на нуле. Я время от времени брала молитвослов в руки, а мой муж активно смотрел телевизор и был человеком далеким от веры. Мы поехали даже не столько к батюшке, сколько просто повезли к нему маму. Батюшка посетовал, что не сможет из-за своего состояния уделить нам должного внимания, но все равно вышел к нам для благословения. Это был один единственный раз, когда мы видели батюшку. Он несколько минут поговорил с нами, благословил, подарил нам книги и сказал маме, что будет молиться за нас и чтобы она не отчаивалась, потому что мы станем православными. В этот вечер, когда мы вернулись домой, мой муж впервые изъявил желание вечером вместе помолиться. С этого дня в нашей духовной жизни начался серьезный перелом. Через две недели нас что-то потянуло опять в Камно. Мы опять повезли маму к батюшке, но он уже к нам выйти не смог, передал нам опять книги через маму и свое благословение, и мы опять уезжали оттуда успокоенные и умиротворенные, как на крыльях. А еще через две или три недели мы опять ехали в Камно, но уже проводить батюшку в последний путь.
Особенной стала моя поездка два года назад в Камно в день прощеного воскресенья. Я давно уже не была там и вот я опять на могилке у батюшки. За плечами воз пережитого: рождение сына и смерть его. Я опустилась на колени и припала головой к могиле. Со слезами жаловалась батюшке, что я потеряла Серафима и вдруг услышала его голос: “Я знаю”. В этот момент я отчетливо поняла, что могу поговорить с батюшкой. Я мысленно задавала ему вопросы и отчетливо слышала ответы на них. Я спросила все, что мне казалось столь важным в тот момент. Отойдя от могилки, я засомневалась: могло ли такое быть? При входе в храм на входной двери я увидела листок с поучениями, которые содержали ответы, которые давал мне батюшка на могилке. Переночевав в Камно, утром я пришла на литургию. В храме шла исповедь. К причастию я не готовилась и к исповеди тоже, но мне что-то подсказало, что я должна исповедоваться и решить с отцом Киприаном свои проблемы. После исповеди я задала ему те же самые вопросы, что задавала на могилке батюшке и, к моему удивлению, получила на них такие же ответы. А окончательно я поняла, что разговор с батюшкой был не плодом моего воображения, когда решился один житейский вопрос, который я задавала батюшке. И решился самым неожиданным образом…
Приступив к решению этого вопроса, я позвонила отцу Киприану, испрашивая его молитв. На что, он мне ответил: “Эти вопросы у нас решает отец Валентин, сейчас пойду на его могилку, сделаю поклончик, попрошу его все управить, не сомневайся, все устроится”.
Все устроилось удивительным образом!” Вера, Великий Новгород.
“Услышав о болезни о. Валентина вечером я встала на молитву. По прочтении канона о болящем я уснула. Ночью мне снится сон. Приходит о. Валентин, я же притворилась спящей. А батюшка, как заботливый отец, тщательно оправляет мое одеяло…
Я работала продавцом в православном киоске, который располагался в большом магазине. Рядом находился отдел аудио и видео кассет. Признаюсь, что я очень страдала от такого соседства. Изнурительная какофония звуков, пошлые песенки просто изматывали. И я подумывала об уходе с работы. Хотя одновременно понимала не случайность пребывания там: ведь для многих людей духовные книги и иконы из нашего киоска представляли несомненную пользу. Ведь часто путь к церкви и начинается с приобретения такой иконки или святоотеческой книги. С этими вопросами я поехала к о. Валентину. На мои сетования батюшка сказал:
— А ты пой постоянно “Богородице Дево, радуйся…”
— Как же я могу перекричать их, если от шума не слышу собственного голоса? — удивилась я.
— А ты пой, — настаивал батюшка. — А теперь давай помолимся…
Советам батюшки я последовала без всякой на то надежды и, удивительное дело, вскоре вместо прежних бесшабашных продавцов появились более зрелые и интеллигентные ребята. И чудовищный шум и какофония звуков прекратились.
Во второй раз о совете батюшки петь “Богородице Дево…” я вспомнила уже после его смерти, когда лежала одна в больничной приемной. Поступила я туда с приступом почечной колики. Не находя себе места от боли, я всем нутром взмолилась: “Батюшка Валентин, помоги мне, ты уже свое отстрадал и стоишь у престола Господня!” После этого вопля я смогла запеть “Богородице Дево”. Боль отступила, и я смогла прилечь на кушетку в ожидании врача.
7 октября 1997 года, после водосвятного молебна прп. Никандру, мы вышли из храма вмч. Георгия Победоносца и увидели над храмом тройную радугу. Побежали в храм за о. Валентином. Батюшка вышел, перекрестился и благословил нас в дорогу. Весь путь эта радуга сопровождала нас от храма до остановки автобуса.
От Новгорода до Пскова мы добирались через Лугу, в которой ждали два часа нужного нам поезда. Как-то, находясь там, я зашла в часовню и увидела иконку прп. Серафима Саровского. Я всегда сетовала, что не имею дома такой иконы. Я могла, конечно, ее купить, но любила, чтобы иконы приходили в дом необычным образом. И когда мы приехали к батюшке, тот встретил нас словами: “О, новгородские куколки приехали!” Батюшка зашел в алтарь и вынес книги моим спутникам. А мне говорит: “А тебе не надо книги”, после чего вручил мне иконку прп. Серафима. Я очень удивилась. “Откуда вы знаете?” — вырвалось у меня”. Ольга, Великий Новгород.
“Невоцерковленная Елена в числе нескольких новгородских паломников приехала в Камно. Настроена она была скептически. Крестный ход, взятие благословения — все это было ей непонятным, и она держалась чуть в стороне от спутников. Вдруг, посмотрев на этого странного высокого, в вязанной лыжной шапочке и старенькой кофточке, священника, она увидела над ним какое-то чуть заметное облачко и почувствовала, что ее пронзили два лучика из его глаз. Длилось это лишь краткие мгновения. Лучики пропали, а батюшка, обращаясь к Елене, вдруг сказал: “Это что еще за принцесса к нам приехала?” Никто ничего необычного не заметил, но батюшка, кажется, понял, что Елена видела эти чудесные лучики… Что-то перевернулось в ней в тот момент. С этой необыкновенной встречи и началось ее воцерковление”.
“Однажды батюшка пригласил новгородских паломников в храм на водосвятный молебен. Но из-за отсутствия певчих молебен никак не мог начаться. Тогда батюшка обратился к приехавшим — именно к Валентине и к Вадиму — и попросил их петь. Как раз именно они пели на клиросе в одном из новгородских храмов. Их такое предложение очень удивило, ведь батюшке о них ничего не мог знать. В середине молебна Вадим не знал, что петь дальше. Именно в этот момент батюшка подошел к нему и подсказал, что следует делать. Это опять поразило Вадима.
Последняя встреча Вадима с батюшкой произошла за три месяца до кончины в марте-апреле. Зная, что батюшка в храме, Вадим постучался, чтобы взять благословения на купание в источнике. Батюшка спрашивает:
— Тебе чего?
— Благословите на купание.
Батюшка благословил и как-то очень проникновенно сказал:
— Всего тебе самого хорошего.
И попрощался с Вадимом”.
“Раб Божий Виктор, будучи новоначальным, начитался книг об Иисусовой молитве и решил отбросить утренние и вечерние молитвенные правила. Когда он впервые приехал к о. Валентину, тот взял его ласково под руку и спросил: откуда? как звать? А потом стал объяснять, что творимая без должной духовной опытности Иисусова молитва может привести к прелести. Это Виктора поразило. Он ничего не говорил о. Валентину о своих молитвенных экспериментах”.
“Раиса, впервые попав на исповедь к о. Валентину, решила исповедать грехи с семилетнего возраста, уже ранее исповеданные ее. После исповеди батюшка приобнял ее и сказал: “Зачем же опять исповедовать то, в чем уже каялась?”
Эта же Раиса однажды приехала к батюшке, накупив разнообразных гостинцев. Сопровождал ее раб Божий Владимир, который и надоумил ее сделать так много подарков о. Валентину. Когда они пришли в храм, Владимир, на глазах у батюшки, стал выкладывать гостинцы на стол. Отец Валентин не мог, конечно же, знать, кто купил эти подарки, но сказал следующее: “Какая же милостивая матушка!” А на Владимира словно и не обратил внимания. Пошел в алтарь, вынес Раисе крест из Иерусалима и кипу книг. А Владимиру ничего не дал. Тот потом сокрушался…
Однажды Владимиру, когда он в числе прочих паломников находился в Камно, кто-то дал один апельсин. А он и говорит: “Если бы было два, можно было бы дать батюшке, а то один неудобно”. После службы, когда все подходили под благословение, батюшка достал апельсин из сокровенного кармана и говорит: “Вот, на тебе и второй””.
“Марина жила в 4-комнатной квартире, в которой проживало еще четыре семьи. Соседи увлекались йогой и оккультными науками, что для православной семьи Марины делало условия совместного проживания невыносимыми. Марина пыталась произвести размен, но этому противилась ответственная квартиросъемщица — женщина преклонных лет. С этими проблемами Марина отправилась в Камно к о. Валентину, о котором случайно узнала совсем недавно. Дорогой в Псков молилась, плакала, взывала о помощи. Вот такой зареванной и предстала она перед батюшкой. Он встретил ее в храме, улыбнулся и вдруг все ее горе как-то незаметно разом обратилось в радость.
— А книги у вас есть? — спросил батюшка.
“Какие книги, о чем это он?” — подумала Марина.
— Ну-ка, подставляй руки! — и вдруг гора книг оказалась прямо у нее в руках.
— Батюшка, у меня тяжелый вопрос с квартирой, — начала свой рассказ Марина…
Отец Валентин внимательно выслушал ее и ушел в алтарь, чтобы помолится. В этот момент у Марины появилась уверенность, что все ее проблемы обязательно благополучно разрешатся.
Когда приехала в Новгород, при виде всех домашних, ощутила к ним необыкновенную любовь. Вскоре, все стало на свои места. Упорствующая бабушка вдруг сама предложила начать размен. Появились необходимые деньги для покупки 3-комнатной квартиры. Менее чем через год семья Марины обустроилась в новой квартире.
Эта же Марина однажды встречала праздник Пасхи в болезни и одиночестве — все ушли в храм. Она же слушала кассету с записью пасхальной службы в Камно и вдруг ощутила такой духовный подъем, что надолго переполнилась радостью. Домашние, когда вернулись с пасхальной службы, были весьма удивлены таковым ее необыкновенным состоянием”.
“Первый раз я приехала в Камно зимой, было много снега и мы шли, утопая в сугробах. Нас впустили в сторожку, где сидела женщина, что-то шила. Завязался разговор, женщина говорила о своих проблемах с ропотом на Господа. В этот момент в сторожку вошел батюшка, строго позвал женщину по имени и что-то ей вычитывал. Мы все поняли, что батюшка духом прозрел наш разговор.
Однажды в сторожке мы готовились к причастию. Было время около 12 ночи. Пришел батюшка и сказал, что сейчас отключат электроэнергию, и чтобы мы не огорчались, а продолжили подготовку Иисусовой молитвой.
У меня муж ругался матом, я не могла смириться с этим. Я поехала к батюшке, плакала и просила благословения на развод. Батюшка слушал меня молча, а затем перевел разговор на другую тему. В следующий мой приезд батюшка вынес из алтаря икону Божией Матери Семистрельная, которая стояла на престоле, и сказал, что она моя защитница. Я приняла икону Божией Матери из рук батюшки и привезла домой. С тех пор муж в доме не матерился.
В это время я работала в храме Успения Пресвятой Богородицы. Храм был восстановлен частично. Шли службы, но предстояло еще восстановить основную часть храма. Каждый мой приезд батюшка интересовался до мелочей делами храма, помогал, как мог, деньгами, книгами. Незадолго до своей смерти дал большую сумму денег, благодаря этому в храме много было сделано.
В день смерти батюшки на душе у меня была тревога, а позвонить днем не было возможности. Закончив дела, отпросилась домой и, войдя в свою комнату, поняла, что случилось непоправимое. Обе иконы, которые подарил батюшка, упали и лежали на столе.
Год после смерти батюшки я плакала. В день годовщины батюшки в Камно, на литургии я опять не смогла удержаться от слез и вдруг слышу голос батюшки: “Алла, возлюби Господа больше, чем меня”. Я испугалась, упала на колени перед иконой Спасителя и просила прощения”. Алла, Великий Новгород
Удивительно, но батюшкины наставления всегда били в самую точку. Часто, даже не задав вопрос, верующий получал ответ в виде краткого святоотеческого наставления, которые батюшка очень любил, считая их наиболее действенными и доступными к пониманию и исполнению. Бывало так: подходит к батюшке прихожанка, чтобы спросить, как поступать с оскорбляющей ее соседкой, а батюшка, не дав ей и рта открыть, назидает ее: “Кто гонит и обижает нас, тот уменьшает наказание наше за гробом, которому должны мы подвергнуться за наши грехи”. Человеку, который считает, что ему некогда молиться, батюшка говорит: “Молиться всегда и везде можно: и стоя, и сидя, и делая свою работу; думать о Боге — это тоже молитва”. У батюшки было такое правило: на всенощном бдении во время помазывания говорить каждому подходящему к нему какое-либо краткое наставление. Казалось бы, какой урок можно извлечь из такого случайного, безотносительного поучения? Но нет. Каждый слышал то, что в настоящий момент ему было наиболее необходимо и полезно: “Побеждай зло добром... В скорби будь терпелив, в молитве постоянен... Помни, что лишь странники мы в настоящей жизни...”. Благодатно и спасительно ложились эти слова на сердце всем верующим. Многие потом шептались: “Батюшка насквозь меня просветил, все точно сказал...”.
“В первый раз я попал к батюшке в восьмидесятые годы, — вспоминает священник о. Анатолий, (в настоящее время, настоятель одного из храмов в Молдавии — И.И.). — Времена тогда были сложные, за батюшкой следили, не разрешали паломникам приезжать. Батюшка нас встретил тайком, через кладбище проводил к себе в баньку, где было натоплено, принес термос чая. Я приехал, чтобы поподробней исповедаться и решить кой-какие вопросы. Со мной была мама. Помню, исповедь батюшка у нас принимал тут же в баньке. Было уже довольно поздно, — где-то с 12 до 2 часов ночи, — а ему на следующий день еще службу служить… После исповеди и причастия у батюшки мы очень многое в своей жизни изменили и к словам Божественного писания и св. отцов стали относиться с вниманием и любовью...
Когда я работал алтарником в кафедральном соборе, случалось много искушений, и я впадал в осуждение собратий и духовенства. А батюшка не присоединялся к осуждению. Бывало, выслушает с закрытыми глазами и скажет кратко, но всеобъемлюще, что только дивишься: “Не смотри на их худые дела, а на добрые, и последним подражай. В чем кого осудишь, в том и сам побудешь. Не мысли ни о ком зла, а то сам сделаешься злым”. По благословению батюшки я женился, а потом принял посвящение в дьякона. В соборе прослужил где-то месяц. Далось это нелегко. Помню, на первой службе тут говорю ектению, а мысли в голове роем: то на батюшку, то на матушку Александру. А я как подумаю, что они прозорливые и видят мою скверну, сразу ощущаю стыд. И, сам не знаю как, я начал внутренне себя и эти мысли со злостью ругать. К концу службы они утихли, а после причастия наступили такой мир и тишина, каких я никогда до тех пор не испытывал. И внутренне у меня возникал вопрос: правильно ли я поступил? Батюшка мне говорил: “Я не прозорливый, а прожорливый”, а тут подошел и говорит: “Бес так боится самоукорения и далеко убегает от того человека”.
Как-то, потребив чашу, я пошел к батюшке за благословением разоблачиться. Батюшка в это время закончил отпускать паломников и присел на скамье в зимнем храме. Только я подошел к нему, вдруг батюшка быстро встал и поклонился мне в ноги со словами “прости отче”. Я соответственно тоже упал ему в ноги, прося прощения. Батюшка невозмутимо встал, как будто ничего не произошло, и не стал давать ни каких объяснений по этому поводу. Меня это так поразило. В последствии я понял, что это мне дали урок смирения…
Священство я долго не хотел принимать и согласился на это только когда батюшка благословил. Когда, уже иереем, я приезжал к батюшке, послужить вместе удавалось редко. Он служил только по субботам и воскресным дням и на праздники — в это время я тоже должен был служить у себя на приходе. А специально приехать на выходные батюшка не разрешал: пастырь должен быть на страже Богом вверенной ему паствы. Батюшка пояснял: “Приехали к батюшке люди с вопросами, спрашивают, где его найти, а им отвечают: батюшки нет, он поехал по святым местам, или в монастырь молиться. И люди опечаленные уходят, а враг радуется... Надо срочно причастить умирающего, а батюшки нет: он уехал по святым местам. И если тот человек умирает не исповеданный и не причащенный по вине священника, то тот перед Богом даст ответ за все грехи того человека”.
Всегда, когда не приезжал к батюшке, первое к чему он побуждал — это покаяние, исповедь. “Что приехал не приготовившись? — говорил. — Такую дорогу сделал впустую. Что жалуешься на болезнь или еще на что-то? За этим грехи стоят”. Вот, например, раза три-четыре приезжал и исповедывал один и тот же грех — пьянство (это когда выпил немного и дошло до головы, а оправдание, конечно, готово: был на освящении дома, люди усадили за стол, неудобно было отказать, обидятся. И так много раз — приход-то был большой). Сначала батюшка предложил выход из сего положения по святым отцам. Святитель Тихон Задонский в письме священнику города Ельца говорит, что надо не сидеть за столом и спиртного не пить. Сначала люди будут обижаться, а потом будут больше уважать. Также батюшка привел в пример Оптинских и других старцев: они спиртного не пили вовсе. Если хочешь быть духовным пастырем, надо отказаться от сего совсем! Но я все приносил сей грех на исповедь, и вот один раз батюшка так строго мне говорит: “Выбирай: или ты больше не пьешь, или больше ко мне не приезжай”. Епитимьи он мне не давал никакой. Но это так подействовало (как не приезжать?), ведь батюшка с матушкой стали ближе родителей и сродников своей любовью, помощью духовною. По молитвам батюшки и матушки с Божией помощью отстал от сего греха.
Один раз приехал к батюшке. Он был занят, вышла матушка Александра — очень богомудрая, добрая, но, в то же время, строгая — так они умели это сочетать. Я начал рассказывать матушке о своих горестях и искушениях в семье, на клиросе. Матушка Александра, выслушав, дала советы как поступать и, конечно же, помолилась за нас грешных. Это мало будет сказано: когда молятся, то часть бремени искушений воспринимают на себя и несут, поддерживая слабых. У нас все поправилось, а матушка Александра лишилась клироса, который очень любила всю свою жизнь; всю жизнь она славила Бога. Спаси ее Господи за ту неизреченную ее любовь к нам грешным ради Господа.
Однажды приехал в храм св. вмч. Георгия Победоносца, собрались еще батюшки, приехал и один архимандрит, склонный к полноте, простенько одетый. А батюшка с таким почтением и уважением к нему относился, видно было, что они знакомы. И я, по своей молодости и бездуховности, стал внутренне осуждать, разные мысли лезли в голову: и против о. архимандрита, и против батюшки Валентина. А он тихонько подошел и говорит мне на ухо: “Не смотри на внешность, отец архимандрит ученый, академию закончил, богословскую диссертацию написал о телевизоре, о том, какой вред он наносит людям, о его дурное влияние, пагубном для души человека. Так за то, что он открыл главный козырь врага, тот через болящих говорил: “я ему за это нигде спокойствия не дам”. И так его и гоняют с места на место, а он не ропщет, и Бога благодарит”.
Батюшка тоже был противником телевизора и приводил много примеров. “Не я говорю, а преподобный Лаврентий Черниговский, — напоминал батюшка, — когда его духовные чада спрашивали как явится антихрист, он говорил, что в каждом доме сразу одновременно, появится такой ящик, который будет стоять во святом углу где иконы, и люди будут говорить: нам надо смотреть новости. Вот в новостях-то и явится антихрист. Многие не считают смотрение новостей за грех, а в этом присутствуют грехи: осуждение, оклеветание, укорение, гордость и любопытство, через которые дьявол поселяется в голове человека и тот болеет головой”.
Что такое осуждение? Это когда человек говорит о другом человеке правду, обсуждая его худой поступок в его отсутствии.
Что такое укорение? Это когда человек говорит другому человеку в лицо со злостью.
Что такое оклеветание? Это когда человек услышал от одного и передает другому данные, не зная правда это или ложь. Смотришь это (новости) или слушаешь — вот это и есть соучастие. Гордость здесь присутствует в том, что человек похищает суд у Бога. Приведу пример из жития святых. К одному монаху пустыннику пришел другой монах из монастыря, принес сухарей. Пустынник поинтересовался о жизни братии монастыря и об одном нерадивом монахе: как мол тот монах живет, все еще грешит? А пришедший монах отвечает: “Еще не исправился”. “Горе ему”, — сказал пустынник. Он как бы изрек приговор. Тут на него нашел легкий сон, и он увидел себя на Голгофе. Крест и на нем распятый Господь. Из его ран текла кровь, его окружали Ангелы. Пустынник поспешил припасть ко Кресту, но со креста Господь сказал Ангелам: “Уберите отсюда этого антихриста, он осудил человека прежде Моего суда”. Ангелы взяли монаха и отбросили от Креста, а мантия осталась там. Очнувшись, монах заплакал и сказал: “Горе мне, лучше бы ты не приходил, тяжко я согрешил” Он оплакивал сей грех семь лет, и только потом был прощен.
Что такое любопытство? Это когда человек хочет все знать, что делается в мире, но это ему не спасительно, ведь в день суда его об этом спрашивать не будут, а спросят о его поступках и делах. Люди, смотрящие новости, когда явится антихрист — это будет сенсация — будут говорить: “Я ему не верю, но только взгляну” — и все.
Ефрем Сирин говорит: “Блажен и преблажен человек, который не пожелает увидеть богомерзкого лица антихриста”. Кто будет смотреть, прельстятся, ведь в нем будет дейятвовать сила сатаны, он будет людей гипнотизировать, колдовать, и это еще будет усиливаться техническими средствами, которые сейчас уже есть — это не секрет. Он будет говорить гордо, богохульно, требовать отречения от Христа и поклонение себе, как богу. Сие будет подтверждаться знамениями, чудесами и многими обещаниями всех утешить и накормить. И люди отрекутся от Христа и поклонятся антихристу…
Еще батюшка говорил, что будут заставлять, чтобы каждый имел в доме телевизор и смотрел его. Приехала к батюшке одна больная женщина и рассказала о своих болезнях и бедах. Батюшка благословил ее на ночь в сторожку, а сам молился о ней ночью Богу. Является ему бес и говорит: “Что молишься за нее, она моя”. Батюшка отвечает ему: “Врешь, она раба Божия”. Бес: “Нет, она моя, у нее в доме мир”. Батюшка: “Что за мир?” Бес: “У нее два телевизора: один черно-белый, другой цветной, она не смотрит, дети смотрят, но я из нее не выйду, а в Евангелии написано: кто любит мир тот враждует против Бога”.
Однажды батюшка нам такой случай рассказывает: “Идет один армянин с девушкой, увидел меня и просит: “Батюшка, благослови меня с подругой”. Я ему: “Не могу”. А он: “Я тебе хорошо заплачу”. Батюшка говорит: “Не могу”. Армянин: “Странно, все благословляют, а этот не хочет”. Я слушал внимательно рассказ батюшки и думал, что, случись такое со мною, я бы по незнанию благословил. Но когда я возвращался домой поездом, вся сия картина произошла и со мной. Я ответил теми же словами, что и батюшка, а они слово в слово повторили все как мне батюшка передал. Я удивился глубине прозорливости и любви батюшки к своим чадам, которых он всегда стремился уберечь от грехопадения.
Один раз пришла больная женщина к батюшке с вопросами, а батюшка, много с ней не разговаривая, поисповедывал, пособоровал и причастил. Тут из нее бес заговорил: “Готовил со святыми упокой, а теперь отменяется”. Как много значат Таинства в жизни человека.
Приехали некие паломники и жалуются батюшке: “Нас испортили, порчу нам наслали, мы слышали, что вы сильный батюшка и можете нам помочь”. Батюшка начал их спрашивать: “Крест носите?” — “Нет”. — “Исповедывались когда?” — “Нет, даже не знаем что это такое, да у нас и грехов нет”. — “Причащались когда-нибудь?” — “А это что такое?” — “В Бога верите?” — “Да, в душе”. — “Миленькие, зачем вас кому-то портить, вы сами себя испортили своей жизнью без Бога”.
Приехали как-то паломниками, целый автобус, побеседовали с батюшкой, святыню взяли, в источнике искупались, правда не все и заторопились в Печоры, а батюшка говорит: “Давайте немного помолимся”. И начал читать молитвы святым, и тут из одной болящей бес завопил: “Все, сорвалось”. А батюшка спрашивает: “Что сорвалось?” Бес отвечает: “На перекрестке мои люди земельку от покойника подбросили, чтобы авария была, но так как помолились, все сорвалось — не действует”.
Приехал я как-то один раз, батюшка был занят, и мы разговаривали с матушкой Александрой. Она нам рассказывала про искушение, которое у них произошло и как с ними некие люди нехорошо поступили. “Но спаси их Господи”, — говорит матушка и дальше рассказывает, как с ними обошлись. Я говорю: “Матушка, мы ведь не осуждаем”. А она: “Нет, это я вам говорю как назидание, а за них молюсь и им зла не желаю и не обижаюсь”. Я понял, что когда при тебе кого-то осуждают и ты не соглашаешься и сотворишь краткую молитву за них, то грех осуждения не вменяется.
Собрались как-то мы, несколько человек, поехать к батюшке на поезде. Поругались, поссорились, потом примирились, и далее благополучно доехали к батюшке. Я начал каяться перед батюшкой, что виноват в ссоре, а батюшка сказал: “Сие малое искушение промыслительно попущено Богом в начале пути, чтобы избавить от больших”. Никакое доброе дело без искушения Богом не принято.

Батюшка очень любил духовные книги, много читал и исполнял. И нам прививал эту любовь. Все свои слова и поучения приводил от св. отцов. “Я грешный, — говорил, — а вот святитель Феофан Затворник вот так говорит по этому поводу” и т.д.
Батюшка не говорил вот так смиряйся, а искал как себя смирить: например: приехал я среди недели был небольшой праздник и батюшка служил, попросился и я сослужить ему. Он мне: “Будешь возглавлять службу” — “Но я же молодой, грешный иерей, а вы протоиерей с таким стажем”. — “Но ты же пришел слушаться, вот и делай, как я тебе говорю, смиряйся” А ведь больше смиряется сам. Выходим на полиелей, он должен возглавлять, а батюшка вместо этого, как дьякон выносит мне Святое Евангелие на середину храма… Возражать не можешь, ты же пришел отсечь свою волю и придать себя через духовного отца воле. Это конечно не забывается…
Как же батюшка заботился, чтобы и мы стяжали смирение, без которого не спастись! Давал брошюру с выписками св. отцов о смирении и заповедовал читать понемногу каждый день и хотя бы один раз в неделю.
Еще в храме у батюшки было все очень дешево, и он говорил: “Нет воли Божией в повышении цен, особенно на Таинства. Если из-за денег кто-то не покрестится, не повенчается и прочее, то мне придется давать ответ перед Богом за эти души. За то, что я искал не спасения овец Христовых, а богатства денег, мамоны”.
Любовь батюшки была совершена, он постоянно пребывал в молитве, богомыслии и был готов положить душу за ближнего своего. Велики были батюшкины нестяжательность и тайная милостыня: кто с ним соприкасался, всегда был облагодетельствован то книгами, то продуктами. Он старался все делать незаметно, чтобы кому-то завидно не было, что тому дал, а другому нет. Батюшка, руководимый Духом Святым, всегда поступал очень мудро”.
Действительно, дарования свои о. Валентин тщательно скрывал, отзываясь о себе даже уничижительно. В последние годы он не любил, когда его фотографировали, считая, что это способствует гордости. Лишь случайные фотоснимки этих лет запечатлели нам его образ. Безсребренник и нестяжатель, он установил такие низкие цены на требы, что это часто просто вызывало недоумение. Было у батюшки еще одно замечательное правило: всех, кто у него крестился или венчался, а порой и просто подходил к исповеди, он наделял подарком, состоящим из нескольких душеспасительных книг. Таковую духовную милостыню батюшка считал наиболее важной в деле служения ближним. Тайное доброделание, говорил о. Валентин, более всего драгоценно в очах Божиих. Так он учил других, так жил и сам. И в этом была его сила!
В Георгиевском храме, благодаря батюшкиной работе с православными издательствами(8), был очень большой выбор духовной литературы. Это сегодня в каждой церковной лавке есть книги, кажется, на всякую духовную потребу, а тогда православное книгоиздание лишь набирало силу. Поэтому в Камно за духовной пищей приезжало множество людей, и не только миряне, но и духовенство — настоятели храмов, насельники монастырей. Часто батюшку просили найти, оставить нужную книжечку и он, конечно же, не отказывал. Вот одно такое прошение из Псково-Печерского монастыря…
“Дорогой о. Валентин! Пишет Вам грешный иеромонах Мефодий. У вас там были мои знакомые в церкви. Они мне показали, какие книжки, брошюрки у Вас купили, и Вы сами им тоже подарили. Мне очень понравилась одна брошюрка: тонкая книжка, где душу несут два черных ангела с черными крыльями… Несут эту душу в ад… Очень поучительно. Я им сказал: почему мне не купили? Они говорят: не знали. Если еще осталась такая, о. Валентин, то, пожалуйста, захватите, когда поедете к нам в гости. Отец Иоанн(9) пока уехал на два месяца в отпуск.
С уважением, гр. Иеромонах Мефодий”.
Наверное, лишь теперь, когда батюшки нет уже рядом, многие духовные его чада поймут в полной мере, что значила для них его молитва. “Помолитесь, батюшка, о том-то и том-то”, — бывало попросит кто-то. Батюшка улыбнется в ответ, благословит на дорогу, но всегда выполнит такую просьбу. И все, по его святой молитве, чудесным образом исправлялось и налаживалось. Любая дальняя дорога с батюшкиного благословения становилась простой и легкой...
Часто после службы или по вечерам батюшка собирал в храме для совместной молитвы некоторых из прихожан. Молились о болящих и скорбящих, о разрешении важных церковных нужд, читали акафисты, каноны. Батюшка говорил, что совместная молитва имеет особую силу по слову Спасителя: где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18, 20)...
В начале лета 1998 года о. Валентин сильно занемог. Болел он и прежде, но всегда, без жалоб и стонов, мужественно превозмогал хвори необыкновенной силой своего духа, молитвой, Святыми Таинствами. Теперь же положение было гораздо более серьезным.
“В виду вынужденной болезни, так что и служить не могу от истощения сил, — написал батюшка в своем последнем письме к Владыке Евсевию от 1 июня 1998 года, — прошу Вас дать мне месячный отпуск для поправки здоровья…”
Отпуск Владыка, конечно, дал, но этим ничего уже нельзя было изменить… Болезнь батюшки была недолгой, он угас буквально на глазах, не успев никому стать в тягость по немощи своей. По рассказам очевидцев, глаза его пред кончиной необыкновенно прояснились и приобрели яркий, небесно-голубой цвет. Утром в воскресенье 19 июля 1998 года отец Валентин последний раз в своей земной жизни причастился Святых Христовых Тайн, которые преподал ему его духовный ученик и последователь, иеромонах Пантелеимон (Ледин). В десять часов утра душа митрофорного протоиерея Валентина Мордасова неслышно отошла ко Господу. В этот момент в храме пели: “Иже херувимы...”.
“Постараемся, –, — сколько возможно, помогать усопшим, — говорит свт. Иоанн Златоуст, — вместо слез, вместо рыданий, вместо пышных гробниц, нашими о них молитвами, милостынями и приношениями, дабы таким образом им и нам получить обетованные блага”. Батюшка часто напоминал эти слова своим духовным чадам. Наш долг — помнить этот батюшкин наказ, неукоснительно следовать ему. И зимой, и летом нескончаемым потоком едут люди на могилку своего пастыря и духовного отца, возносят ко Господу молитвы, служат литии и панихиды, испрашивают батюшкиного ходатайства и предстательства. И батюшка слышит и молится в свой черед за нас у престола Божия, чтобы облегчил Господь наши скорби, послал помощь и утешение.
С некоторых пор в храме св. вмч. Георгия заведена специальная тетрадь, в которую записываются свидетельства о чудесах, по молитвам приснопоминаемого протоиерея Валентина, имевших место, как при его жизни, так и после его блаженной кончины. Вот некоторые рассказы со страниц этой тетради:
“В 2000 году жительница г. Пскова Галина Ивановна Горбачева получила исцеление от болезни глаза. До этого она никогда не была в Камно. Знакомые привезли ей святую воду из храма св. вмч. Георгия и фотографию о. Валентина. Она стала протирать глаз святой водой и прикладывала к ним фотографию о. Валентина. Вскоре наступило значительное облегчение и болезнь прошла совсем”.
“Георгий Александрович Тиванов, проживающий в деревне Уграда, 14 ноября 2000 года пришел впервые на могилку к батюшке, помолился и попросил, чтобы он помог ему бросить курить. После этого сходил на источник и искупался. Придя домой, захотел закурить, но не смог и выбросил сигареты. 5 декабря 2000 г. он вдруг осознал, что тяга к курению у него полностью отсутствует и исчезли даже воспоминания об этой пагубной привычке, длившейся двадцать лет. Отца Валентина он лично не знал и никогда не видел”.
“В начале 2000 года житель города Острова Псковской области А. Г. заболел. Возникли сильные боли в области живота, предполагалось, что это грыжа. Ему предложили сделать операцию. В мае месяце он приехал в Псков и сходил к о. Пантелеимону провериться. А в день праздника св. вмч. Георгия Победоносца он присутствовал на панихиде у могилки о. Валентина. Затем искупался в источнике, и его тут же вырвало. После этого боли прекратились. Александр помолился и попросил о. Валентина помочь избавиться от пристрастия к вину. Теперь он вообще не упортребляет спиртных напитков. Александр вместе с женой ходит в храм, причащает ребенка. Во всех нуждах, искушениях и неприятностях мысленно обращается к о. Валентину и чувствует помощь. Часто слушает проповеди и находит ответы на свои вопросы. Отца Валентина он никогда не видел”.
“Елена Александровна Шеломовская, по специальности учитель, проживающая в г. Тверь, в июле месяце 2001 года вместе с паломниками посетила источник св. вмч. Георгия Победоносца и могилку батюшки Валентина.. У нее очень болели ноги, и в последнее время она не могла ходить. В процессе медицинского обследования у нее было обнаружено двенадцать различных заболеваний. Приехав в Камно, она в первый же день выкупалась в источнике. На второй день — еще два раза. Прикладывалась к могилке батюшки Валентина, съела уголек. Боль прошла. В настоящее время она работает и чувствует себя нормально.
Когда автобус с паломниками готовился двинуться в обратный путь, о. Киприан (Грищенко) прочитал отъезжающим молитву в дорогу, благословил водителей, подарил фотографию батюшки Валентина. Во время обратного пути у автобуса неожиданно взорвалось и загорелось колесо. Ситуация возникла очень опасная, но, слава Богу, все остались живы. Это подтвердила паломница из Тулы Черных Светлана Сергеевна”.
Вот что рассказал (4 июня 2002 года) житель города Пскова Владимир Иванович Городник.
“У дорогого нашего батюшки о. Валентина я, недостойный, получал духовное окормление еще когда он служил в Старом Изборске, затем в д. Белая. Батюшка очень благоговел пред святыми иконами, особенно любил соборы святых, он и в жизнь вечную перешел на праздник собора Радонежских святых. Мне, художнику, он постоянно заказывал писать новые иконы, реставрировать иконы в храме и его личные. Небольшой храм в Старом Изборске был сплошь увешан образами, так что стены храма не были видны. Ощущение было такое, что молишься на небе. Такое же множество икон присутствовало и в келье батюшки. Так же он очень любил духовную литературу.
Примерно в 1994 году у меня вдруг так разболелась нога, что я не смог приехать к батюшке в Камно для работы в храме. На второй день болели уже обе ноги. Кое-как я добрался к батюшке и попросил благословения идти к врачу.
— Иди на источник, — сказал батюшка.
В то время целебный источник, открытый батюшкой и его святыми молитвами, посещало уже множество людей. Три раза я опустил ноги в источник и буквально сразу почувствовал облегчение. Взбежал по крутому обрыву вверх, молитвенно благодаря Бога, св. вмч. Георгия и угодника Божьего батюшку Валентина за незамедлительное и полное исцеление ног.
Через некоторое время я начал страдать жестокой изжогой, приступы которой бывали и ночью. Какое-то время спасался отваром из тысячелистника, который пил вместо воды. Так продолжалось более полугода. Батюшка тысячелистник освящал в алтаре. В 1995 году в Рождественском посту в воскресенье я поисповедывался и причастился у батюшки Святых Христовых Тайн и моментально был исцелен. И по сей день могу есть все подряд без вреда для своего желудка.
Один раб Божий (просил не называть своего имени) положил в свой молитвослов фотографию с иконы прп. Досифея Верхнеостровского, написанного в арке (налево) в Георгиевском храме. Этот образ ему благословил батюшка. Вдруг этот образ начал благоухать ощутимо и для других. Удивительно, но благоухание прекращалось, когда он, не подумав, повышал свой голос на жену или еще чем-то согрешал. Он тогда спешил исправиться; раскаяться и благоухание вновь появлялось.
Когда я об этом рассказывал батюшке, он с трудом сдерживал слезы умиления и мне показалось, что все рассказанное мной ему уже известно.
Батюшка наш любимый, моли Бога о нас!”
“Житель г. Сосновый Бор Ленинградской области Андрей Михайлович Мекрюков приехал вместе с женой к о. Валентину в 1997 г. У них не было детей четырнадцать лет. По молитвам батюшки и после купания в источнике в 1998 г. родилась дочь; произошло это в 40-й день после смерти о. Валентина. Повторно они приехали в Камно в август 2001 года. Просили батюшку на могилке о рождении сына. На праздник св. вмч. Георгия Победоносца в 2002 году у них родился сын Валентин”.
“По рассказу жительницы города Пскова Т., у ее знакомой (в октябре 2002 года) на ноге образовалась рожа и врачи говорили ей, что лечение займет не меньше месяца. Больной привезли из Камно земельку с могилы о. Валентина, его фотографию и воду из источника. Она наложила на больную ногу повязку с земелькой, пила воду и просила помощи о. Валентина по фотографии, т.к. при жизни она его никогда не видела. Через три дня болезнь стала отступать и нога исцелилась. Врачи ничем не могли объяснить выздоровление”.
“У Нины Николаевны Федотовой в 1997 году при медицинском обследовании были обнаружены в почках камни Она пила каждый день крещенскую воду и также воду из источника св. Георгия Победоносца. В январе 2003 г. при очередном плановом обследовании камни обнаружены не были”.
“Жительница города Пскова Людмила приехала первый раз на источник уже после смерти батюшки. Была в храме, прикладывалась к иконам, сходила на могилку о. Валентина, взяла благословение и искупалась. До этого у нее не сгибалась нога. После купания в источнике подошла к могилке и попробовала встать на колени и вдруг почувствовала, что нога “ожила” и может сгибаться. Так, стоя на коленках перед могилкой, она искренне благодарила батюшку за его молитву и помощь”.
“Алексей из Петербурга просил на могилке о. Валентина избавления от пристрастия к курению. Через некоторое время он закурил и почувствовал, что у него отнялась речь. Он зашел в храм и стал внутренне каяться перед распятием Спасителя, без конца повторяя всего лишь одну молитву “Господи, помилуй”. Потом пошел на исповедь к священнику, и речь у него восстановилась. После всего этого у него появилось такое отвращение к курению, что он не может переносить даже запаха сигаретного дыма”.
Вот история раба Божия Иоанна, жителя г. Санкт-Петербурга.
“В Псковской области бываю в командировках, связанных с работой. У меня прежде по телу были подкожные уплотнения в виде шариков, болезненные на ощупь. Верующие люди мне посоветовали посетить источник в Камно и могилку о. Валентина. Несколько раз купался в источнике, после чего уплотнения на теле стали менее болезненными, а в некоторых местах стали уменьшаться. В последствии они полностью исчезли. Слава Богу! Спасибо батюшке о. Валентину!”
А вот что рассказала инокиня Любовь:
“Хочу рассказать о том, как Господь исцелил мою родную сестру Галину от цирроза печени. Она живет недалеко от Вильнюса. Врачи поставили ей страшный диагноз — цирроз печени. Работать по состоянию здоровья она была не в состоянии, дочь тоже не могла найти работу и вместе с маленьким сыном они жили на инвалидную пенсию матери. Я, зная, что цирроз печени не излечивается, пришла на могилку батюшки Валентина и стала испрашивать его святых молитв ко Господу об исцелении моей сестры, т.к. даже и похоронить-то ее было не на что. Постояла я на коленках, поплакала, и все просила батюшку. И вот через некоторое время сестра присылает мне письмо. Оказывается, что очередное врачебное обследование не обнаружило у не никакого цирроза! Ей пришлось даже упрашивать врача, чтобы не снимал ее с инвалидности, т.к. ее инвалидная пенсия являлась единственным источником существования для всей семьи. Через некоторое время дочь моей сестры устроилась на работу и сама она тоже, не смотря на уже немолодые годы, нашла себе неплохое место. Искренне свидетельствую вам о сем”.
Жизнь протоиерея Валентина Мордасова — высокий пример для нас. Не о нем ли и сказано: “Святые, как граждане небесные, служат Богу среди земнородных. В неутомимой борьбе преодолевают они плотские похоти, свое тело, по воле Господа, делают сосудом святыни и становятся обителью Бога, чтобы Он обитал в них”.
Примечания:
1 По другим источникам местом жительства семьи Мордасовых была ул. Дачная.
2 Иеросхимонах Симеон, до самой своей кончины, последовавшей в 1960 году, оставался духовником о. Валентина. Не от него ли — этого духоносного старца — и почерпнул батюшка свои высокие духовные дарования — молитву, духовную рассудительность и любовь?
3 До 1954 года территория Псковской области входила в состав Ленинградской епархии и находилась под управлением Митрополита Ленинградского и Новгородского Григория (Чукова).
4 Официальный Указ о награждении священника Валентина Мордасова саном протоиерейства был подписан только 10 апреля 1966 года. Но поскольку сам Владыка с 1961 года именует о. Валентина протоиереем, можно предположить, что Указ этот был подготовлен уже тогда, но по каким-то неизвестным нам причинам не смог вступить в силу.
5 К сожалению, Владыка Иоанн не успел оформить это награждение должным образом, что послужило причиной для следующего правящего архиерея, Архиепископа Владимира (Котлярова), отменить Указ о награждении.
“В связи с тем, что ранее некоторые священнослужители Псковской епархии получали награды без ведома Его Святейшества, Святейшего Патриарха Пимена, МНОЮ был послан рапорт по данному вопросу. В резолюции Его Святейшества, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена от 17 августа 1987 сказано: “Награды, полученные без моего ведения, — не признавать”.
Настоящим сообщаю Вам, что у Вас последняя награда, утвержденная Его Святейшеством в 1975 г. (крест с украшениями).
Владимир, Архиепископ Псковский и Порховский, 31 августа 1987 г.”
Но справедливость восторжествовала, и 24 июля 1997 года, стараниями Архиепископа Псковского и Великолукского Евсевия, по благословению Святейшего Патриарха Алексия II, протоиерей Валентин был награжден церковной наградой митрой.
6 По рассказам Александры Павловны Мордасовой, Владыка в разные годы бывал на приходах о. Валентина не менее двадцати раз.
7 Примечательно, что это был не только последний Указ о перемещении, но и вообще последний, полученный о. Валентином, Указ от Владыки Иоанна. Митрополит Иоанн (Разумов) — мудрый архипастырь, по-отечески горячо и искренне любивший батюшку, — почил в Бозе 12 мая 1987 года и был погребен на Димитриевском кладбище г. Пскова.
8 Батюшка долгое время духовно окормлял несколько крупных московских православных издательств. Он был и цензором, и духовным отцом, и автором. В 1993 году под его духовным патронажем вышло 5 книг, в 1994 — 13 книг, в 1995 — 22, 1996 — 31, 1997 — 20. Вот лишь несколько названий книг, которые от корки до корки составлены его рукой: “Мудрые советы” в 2-х т., “Духовная брань”, “Что посоветуете, батюшка?”, “Как победить грех”, “Пища для души”, целый ряд молитвословов и др.
9 Речь, по-видимому, идет об архимандрите Иоанне Крестьянкине.

Поздравление с наградой батюшку 64
Поздравление с наградой батюшку 42
Поздравление протоиерея Василия с днем рождения
Поздравление с наградой батюшку 713
Поздравление с днем рождения священнику, батюшке
Поздравление с наградой батюшку 875
Поздравления с венчанием - Поздравления с днем
Поздравление с наградой батюшку 203
Поздравляем батюшку! - Правая. ru - Радикальная
Поздравление с наградой батюшку 906
День ангела у батюшки - Успенский храм
Поздравление с наградой батюшку 79
Поздравление с наградой батюшку 80
Поздравление с наградой батюшку 40
Поздравление с наградой батюшку 41
Поздравление с наградой батюшку 82
Поздравление с наградой батюшку 32
Поздравление с наградой батюшку 96
Поздравление с наградой батюшку 8
Поздравление с наградой батюшку 99